Пожар сердец
Шрифт:
Доктор Джонс заканчивал письмо упоминанием о жизни общих знакомых, но Аннетт едва пробежала по ним взглядом.
Что же хочет разузнать Саймон? Внезапно ее сковал страх. Я отказалась говорить с ним о смерти моего отца, и он решил выяснить это через доктора Джонса! Конечно, такие упорные люди всегда доводят начатое до конца, но… Неужели он будет копаться в моем прошлом и, что еще хуже, наводить справки в полиции, где на отца вылили поток мерзостей?! Неужели он вытащит на белый свет «дело об умышленном поджоге», и мне опять предстоит пройти через ад вопросов о той ужасной ночи?!
Эти тревожные мысли не давали ей покоя и, спросив разрешения тети Эльзы, она вышла прогуляться по пляжу, надеясь отвлечься.
Подставив лицо соленому бризу, играющему с волосами, путаясь в длинном, до щиколоток, хлопковом платье, подол которого раздувался парусом под порывами ветра, она брела по чистому, светлому песку. Мелкие волны набегали на берег и омывали ее босые ступни прохладными потоками, ласковое солнце покрывало ее обнаженные плечи легким загаром.
Так она дошла до места, где пляж упирался в скалы, и здесь повернула обратно. Прогулка ее успокоила, она погрузилась в какое-то сонное, безразличное состояние, когда — и это мгновенно привело ее в чувство, словно пощечина, — она увидела Саймона!
Он не спеша шел ей навстречу, засунув руки в карманы серых брюк, — высокий, красивый; солнечные блики светлыми пятнами лежали на его густых, цвета воронова крыла волосах.
От радости сердце чуть не выпрыгнуло из ее груди, и Аннетт, не выдержав, побежала к нему. Она едва не бросилась ему в объятия, но вовремя спохватилась и остановилась в шаге от него, страшно нервничая и совсем забыв о своих утренних тревогах.
— По-моему, вы безумно рады меня видеть, — проговорил он с теплой улыбкой. — Вы так мчались мне навстречу…
— Ваше появление, мистер Бэтфорд, было очень неожиданным, — придумала она оправдание, но сияющие счастьем зеленые глаза говорили другом. — Вы отсутствуете несколько недель, а потом приезжаете вот так, никого не предупредив…
— Вам не жаль, что эти несколько недель перетекли в несколько лет? — чуть насмешливо поинтересовался он, как всегда, подшучивая над ней. — Этот уик-энд я проведу дома — нужно для разнообразия давать отдых себе и своим рабам, — так что вам придется потерпеть, Аннетт. Рассказывайте. — Он повернул к дому и повел ее за собой, взяв за руку. — Какие у вас новости?
— Сегодня утром я получила письмо от доктора Джонса, — осторожно сообщила она.
— Да? — На мгновение острый взгляд задержался на ее нарочито спокойном лице. Как видно, он не ожидал услышать такую «новость», но его ответ, в свою очередь, не меньше озадачил Аннетт: — Я тоже недавно получил от него послание с благодарностью за участие в вашей судьбе. Обычный набор изысканно-вежливых английских выражений.
Слишком небрежный тон не провел Аннетт. Она поняла, что он скрывает от нее нечто важное и серьезное — что-то связанное со смертью отца. Но почему он молчит, почему не хочет сказать об этом открыто? — подумала она, тревожно глядя на лицо Саймона, вернее, его непроницаемую маску.
У подножия скалы Саймон остановился и, взяв ее за худенькие плечи, повернул к себе.
— Говоря откровенно, я приехал вовсе не потому, что решил отдохнуть от съемок, — такое не в моих привычках. Я жду звонка от доктора Джонса, — произнес он, вглядываясь в ее полные тревоги и ожидания глаза. — В прошлый раз я пообещал, что узнаю правду о той ночи любым способом — с вашим участием или без него. Доктор Джонс любезно согласился помочь в моем маленьком расследовании. Сегодня я выясню, какие тайны вы так упорно скрываете от меня.
Аннетт сбросила лежащие на ее плечах руки и отступила назад.
— Как… как вы смеете совать нос в мое прошлое! — дрожащим голосом выкрикнула она. Радостное волнение, охватившее ее при виде Саймона, тут же улетучилось; теперь ее сотрясали панический страх и злость. — Это вообще не ваше дело!
— Это мое дело! Все, что каким-то образом касается Эльзы, — мое дело, — с непререкаемой жесткостью заявил он. Его потемневшее лицо дышало напряжением, и испуганная Аннетт поняла, что он — весьма опасный противник. — Ни для кого из нас не секрет, что ваш отец для нее существует в ранге национального героя, а от вас она просто без ума! Стоило мне только переступить порог, как она тут же взахлеб начала делиться со мной впечатлениями о своей ненаглядной Аннетт! Представляете, что с ней будет, если она узнает некрасивую правду — если таковая имеется — о том пожаре? Поэтому я хочу первым узнать, что же все-таки произошло в ту ночь, чтобы оградить Эльзу от возможных потрясений. Она и без того настрадалась в своей жизни!
Выслушав его гневную тираду, Аннетт отвернулась. Хрупкое ее тело дрожало, и она чувствовала, как слезы закипают в ее глазах и как ветер безжалостно треплет ее спутанные волосы.
— Я немедленно уезжаю домой, — прошептала она, несчастно всхлипывая.
Вопреки ожиданиям, он услышал эти слова, сказанные срывающимся шепотом.
— Что вы мелете? — жестоко бросил он. — Кому вы там нужны?
Рана в ее сердце, затянувшаяся за последний месяц, вновь начала кровоточить со страшной силой.
— Там моя родина, мои друзья, там вся моя жизнь… — вымученно произнесла она. Ветер срывал прозрачные слезинки с ее ресниц и уносил их в покрытое внезапно набежавшими серыми тучами небо.
Неожиданно грязно выругавшись сквозь зубы, Саймон схватил ее в охапку и крепко прижал себе. Одна его рука сжимала ее талию, а друга погрузившись в густое золото волос и охватив затылок, не позволяла ей отвернуться — его лицо находилось всего в нескольких дюймах от ее лица.
Когда он заговорил, горячее дыхание обожгло ее похолодевшую кожу.
— О чем вы, Аннетт? Какие еще друзья? Они наплевали на вас раньше, почему вы думаете, что сейчас они расщедрятся на дружескую помощь? — Проницательный взгляд был прикован к ее подернутым слезами изумрудным глазам. — Почему все отвернулись от вас? Отвечайте!
— Потому что никому не хочется знаться с дочерью убийцы, мошенника и банкрота! — изнемогая, выкрикнула она, и слезы полились по ее лицу.
— Кто сказал вам эту чушь? — напряженно спросил он каким-то странным низким голосом.
— Все! — зарыдала она. — Все они так считают — полицейские, друзья… все! Но я не верю в эту гнусную ложь!
— Бедная моя девочка… — В нежном порыве он прижался губами к ее ледяному лбу, потом подхватил слезинку, катящуюся по щеке.
Аннетт никак не ожидала от него подобной ласки и на мгновение затихла, но потом в ожесточении забарабанила кулаками по его широкой, твердой, как окружавшие их скалы, груди.
— Пустите меня! — прокричала она. — Не нужна мне ваша жалость! Можете не волноваться — тетя Эльза никогда не узнает о том, что действительно случилось той ночью, потому что завтра же я уеду! Навсегда! И не говорите, что в Англии мне ничто не светит — там осталось мое сердце, а здесь… здесь все чужое, здесь я никогда не стану снова счастливой!