Пожар сердец
Шрифт:
— Только попробуйте уехать! Я буду возвращать вас обратно столько раз, сколько потребуется, — ровно пообещал Саймон, его глаза неотступно следили за нею. Дышал он прерывисто, и Аннетт поняла, что он едва сдерживает раздражение, гнев… и что-то еще, пугающее ее больше всего остального.
— Вы не посмеете, — неистово дрожа, прошептала Аннетт.
— Посмею, и вы это знаете, — непримиримо вымолвил он. — А сейчас быстро вытирайте свои слезы — мы идем домой, и я не хочу, чтобы вы до смерти перепугали Эльзу таким видом.
Он сунул ей в руки чистый носовой платок, она утерла слезы и как следует высморкалась — другого выхода у нее не было. Саймон бросил взгляд на опухшее лицо девушки.
— У вас красные глаза, — резко произнес он. — Ну да ладно. Пока будем идти, все пройдет. В крайнем случае, если Эльза что-нибудь заметит, это можно будет списать на счет радости, охватившей вас по поводу моего приезда.
Он крепко взял ее за руку и повел по дорожке вверх по склону скалы. У нее подкашивались ноги, и тогда Саймон обхватил ее за плечи.
— Больше не разрешаю вам гулять по пляжу, — коротко приказал он. — Вы не знаете, когда наступают приливы — вода может отрезать вас от дорожки к дому, если шататься здесь в неподходящее время.
Аннетт не слышала его. В ее голове тревожно, словно колокол, возвещающий о похоронах, билась мысль — скоро, очень скоро Энтони Джонс расскажет Саймону все.
Глава седьмая
Возвращаясь домой, они благополучно миновали сидящую у розовых кустов тетю Эльзу, поприветствовав ее издалека. С незаметной настойчивостью подталкивая Аннетт, Саймон довел ее до комнаты, но уходить не собирался.
— Я хочу принять душ… оставьте меня одну, — тихо попросила Аннетт, пряча глаза за упавшими на лицо прядками волос.
— Аннетт, — подойдя сзади, он привлек ее к себе так, что ее спина касалась его груди. — Что бы ни произошло той ночью, вы должны верить только голосу своего сердца, а не полиции, не слухам, которые распускают люди. — Не понимая, почему он решил утешать ее, она лишь кивнула. — Не забывай, ты не одинока. У тебя есть Эльза и я. — Его руки начали медленно массировать ее плечи.
— Да, — устало согласилась она.
— И целая жизнь впереди — прекрасная, полноценная жизнь.
— Да уж, — угрюмо хмыкнула Аннетт. Саймон развернул ее к себе лицом.
— Нужно начинать жить сначала. Ты слишком молода, чтобы хоронить себя в прошлом.
Она опять кивнула, чувствуя себя совсем маленькой, несчастной и беззащитной. Видимо, он прочитал это в ее грустном взгляде и взял в ладони ее бледное лицо, полузакрытое спутанными волосами. Сквозь них печально поблескивали ее зеленые глаза.
— Ты похожа на лесную нимфу, — неслышно пробормотал он, и его рот накрыл ее губы.
Решимость и нежность, с которой он это сделал, парализовали волю Аннетт. Утопая в волнах наслаждения, чувствуя, как воспламеняется каждый ее нерв, она бесстыдно прижалась к нему и обхватила руками его мускулистые плечи. Пальцы девушки легко пробежали по ним и, поглаживая, легли на спину. Ну и пусть, подумала она, закрывая глаза. Потом я буду ругать себя, но ведь быть в его объятиях, чувствовать себя желанной — это так восхитительно…
Когда он отпустил ее, она продолжала стоять с закрытыми глазами, кое-как умудряясь сохранять равновесие.
— Да не стой ты так! — Его неожиданно взорвавшийся голос напугал ее, и она со страхом открыла глаза. — Если тебе нравится, как я тебя целую, то скажи об этом, а если не нравится — ударь меня! Не будь так пассивна, иначе жизнь может обернуть это против тебя!
Он ушел, хлопнув дверью, и Аннетт, пошатываясь, пошла в ванную. Тупо подставив лицо струям воды, она неотвязно думала только об одном — об отце и о Саймоне.
Полицейский тогда сухо изложил ей все обвинения, которые нависли бы над отцом, останься он жив: крупное мошенничество и поджог, если не попытка убийства — ведь Аннетт едва не погибла в огне. Она знала, эти обвинения — чистая ложь, но какой-то назойливый дьявольский голосок постоянно спрашивал: а что тогда правда? Может быть, твой отец жил двойной жизнью? Может быть, ты его совсем не знала? Нет! Она подавила в себе всякие сомнения. Не было на свете человека ближе и дороже его! Я умру, если буду сомневаться в любви моего отца, поэтому я должна отбросить все эти мысли и любой ценой обрести цель, ради которой стоит жить и бороться за жизнь.
Я должна начать жизнь сначала, твердо сказала она себе, не замечая, что говорит словами Саймона.
Завернувшись в большое махровое полотенце, Аннетт высушила волосы, переоделась в легкие белые брючки и шелковую блузку с короткими рукавами.
Спустившись по лестнице, она увидела Саймона, который разговаривал с тетей Эльзой. У него было спокойное, обыденное выражение лица, голос звучал так естественно, словно ничего не произошло. На мгновение Аннетт задумалась: уж не пригрезились ли ей ссора на пляже и поцелуй в спальне? Но когда глаза их встретились, в глубине его зрачков что-то полыхнуло, и она поняла: нет, не пригрезились.
За обедом тетя Эльза вновь привлекла к ней внимание Саймона.
— Ты не находишь, дорогой, что Аннетт выглядит намного лучше, чем месяц назад?
Он окинул девушку изучающим взглядом. Его глаза задержались на маленьких грудях, волнующихся под теплым шелком, на длинной шее.
— Безусловно, — согласился он. — Кстати, Эльза, она не говорила тебе, что собирается уехать обратно в Англию? — спросил он как бы между прочим.
Аннетт не обмануло невинное звучание этого вопроса. Как точно он все рассчитал, невольно усмехнулась она про себя, знает, что я не устою перед тетей Эльзой.
— Аннетт, девочка моя! — Тетя Эльза умоляюще посмотрела на нее и накрыла ее руку своей. — Неужели ты покинешь меня сейчас, когда мы так подружились? Этот дом будет казаться мне пустым и скучным без тебя. Останься…
— Ну, я не знаю… — промямлила Аннетт. — Вообще-то я не хотела уезжать прямо в данную минуту, а потом… Но конечно, я останусь, если вы меня об этом просите.
Саймон как-то странно торжествующе улыбнулся ей.
В гостиную вошла Фиона и, сложив руки над белоснежным передником, произнесла: