Чтение онлайн

— Дорогой мой настоятель Сонсин, — мягко начал я. — Прошу вас успокоиться. И подумать, прежде вы что-то предпримете. Позаботьтесь о Тайбэе со всем доступным вам милосердием, прошу вас. А я позабочусь о Киёхимэ.

Этим предложением я настоятеля прямо-таки напугал.

— Вы собираетесь погубить ее?

— Что вы, дорогой настоятель. Просто поговорить с нею. Она, конечно, девушка решительная, но и где-то и благоразумная. Думаю, мы договоримся.

— Хорошо, уважаемый господин Нагасиро! Но я предприму самые твердые меры, если ваше предприятие не удастся.

Долго искать Киёхимэ не пришлось — она весь народ в прибрежной деревне взбаламутила. Толпа вооруженных бамбуковыми копьями и тяпками крестьян, заметив мое приближение, забеспокоилась, всколыхнулась и сплотилась все против одного. Интересно, до того бывало, чтобы дракона забивали тяпками? Не припомню.

— Эй! Не подходи! Стрелять будем! — закричали из толпы, стоило мне еще приблизиться.

И верно, из толпы выбрались молодцы со здоровенными «огненными палками», фитили дымили, намерения серьезные, глаза цепкие. Так. Ну их, а то и впрямь пальнут.

— Сохраняйте спокойствие, дорогие селяне, — произнес я, усаживаясь в пыль дороги в позу лотоса. — Я никому не намерен угрожать. Киёхимэ, деточка, подойди, окажи милость.

Народ зашумел, не хотели ее пускать. Но она все-таки подошла, храбрая девчонка, вся в отца…

— Чего мутишь воду? — спросил я, поставив локоть на колено и оперев подбородок о кулак. — Чего добиваешься?

— А что я еще могу? — резко ответила она. — Если господам книгочеям все равно, что вокруг делается, то у меня дети на руках умирают. Или вы спуститесь с этой своей башни и что-то сделаете, или я сожгу эту вашу исчерканную бумагу.

— Настоятеля это расстроит.

— А мне теперь все равно. Раньше надо было думать! — Она сначала всхлипнула, а потом зарыдала в голос.

Я задумчиво смотрел на нее, а потом произнес:

— Нравишься ты мне. Женился бы я на тебе, — чем изрядно ее напугал. — И чем помочь тебе теперь, пожалуй, знаю, успокойся, дорогая Киёхимэ. Осуши этими широкими рукавами свои горькие слезы и слушай — у меня появилась замечательная мысль, но тебе она не понравится.

— О чем это вы, господин дракон?

— Сначала придется сжечь сакэварни…

Эта идея ей, конечно, не понравилась. Она вообще никому не понравилась. Не думаю, что на это вообще кто-то бы согласился, если бы не Киёхимэ. Она могла быть очень настойчивой. За что я был уже не прочь ее и расцеловать, и возлечь — и вообще, и под ноги теплым ковриком — все, что пожелает.

Вскоре Киёхимэ рядом со мной смотрела, как подымаются в ночи алые языки огня от горящих сакэварен и складов, — по щекам ее текли прозрачные слезы. Но она решительно отерла их, повернулась ко мне и резко произнесла:

— Если это не поможет, я вас сама убью!

— Конечно-конечно, — согласился я легкомысленно. — Все, что пожелаешь.

Киёхимэ ушла обратиться к собравшимся поселянам — там назревала паника, а я следил за начавшимся в воздухе движением всеми порами кожи. Горячие потоки поднимались над пожаром и сливались в одно тяжелое грозовое облако прямо над храмом. Это было многообещающе.

Я в позе лотоса отрешенно наблюдал со своего этажа, как горят в наступившей ночи сакэварни. Зрелище было впечатляющее.

А потом настоятель Сонсин в доспехах императора-призрака подкрался ко мне со спины и осторожно постучал кончиком копья мне по голове.

— Но-но, — обернувшись, я отвел пальцем острие копья. — Давайте не будем нарушать некоторые границы. Сохраним приличествующее расстояние в наших отношениях. И я бы просил вас, настоятель, снять поскорее эти доспехи, носить их опасно.

— Да вот, как-то показалось уютнее в них, — ответил настоятель весело. — Привычнее. Прикипел я к ним душой, полагаю.

— Да. Вижу я, что носить доспехи вам милее, чем молиться и варить сакэ…

— Ну, когда-то я был и великим воином тоже, — хрипло засмеялся настоятель Сонсин из-под маски. — Кроме всего прочего.

Я щелкнул пальцами в мгновение понимания:

— Это ты!

— Это я, — согласился император-призрак. — Все-таки не стоило тебе жечь сакэварни. Мне пришлось собраться с духом. Но я не держу зла. Я, пожалуй, счастлив. Этот мальчишка много занимался, он хорош, почти так же, как был я когда-то. Теперь-то я точно заберу у тебя Сотую сутру.

— Добро пожаловать в наше общество разочарованных, — грустно ответил я. — У меня ее нет.

— Ну, конечно, она у тебя, — весело ответил настоятель Сонсин. — Она там же, где была все это время. У тебя на спине. И видел ее только этот недоумок, Тайбэй, когда подавал тебе одежду в бане, о чем изволил упомянуть наконец в рассказе своему настоятелю о своих смешных грехах во искупление своей бесконечной вины. Так что мне нужно всего лишь спустить с тебя кожу!

И император-призрак совершил копьем широкий замах.

А вот это была новость! А вот ничего такого я совершенно не подозревал!

— Ты слишком долго прятал сутру от меня, — император медленно опустил вторую руку на копье. — И я не желаю страдать более ни мгновения. Меня тошнит от такого бессмертия. С меня хватит.

Он шагнул ко мне и нанес первый удар.

Я поймал лезвие копья между двумя пальцами и резким поворотом отвел его в сторону. Сонсин только счастливо засмеялся, выдергивая острие из моего захвата. Похоже, ему и самому эта одержимость нравилась. Скверно.

— Сонсин. Я не хочу убивать тебя, — произнес я, перехватывая его следующий удар. — Ты мне симпатичен.

— Юноша жаждет прочесть Сотую сутру не менее остро, чем я, — весело каркнул император-призрак. — И не меньше меня жаждет тебя убить.

А вот это меня неожиданно огорчило. А они воспользовались моей мгновенной скорбью, чтобы наступить сапогом, обитым медвежьей шкурой, мне на волосы, а рукой в доспехе перехватить мое горло, мгновенно прервав дыхание.

Как быстро меня вновь одолели.