Чтение онлайн

— Здесь пахнет предательством.

Больше я Юи никогда не видел. И не знал, получил ли Юи те доски. Меня на встречи, если они случались, больше не брали.

На том история с возмутительным дзэнским садом для меня и закончилась.

Некоторое время мы ничего не слышали о ронине Юи Сосэцу. А через пару недель в замок прибыл дознаватель сёгуната. Они что-то почуяли. Или донес кто. Тогда вызывали всех подряд и допрашивали. Господин старший садовник советовал мне быть искренним и сохранять спокойствие. Мы простые садовники, что мы можем знать? Когда меня вызвали, я честно рассказал все обстоятельства скандала с неканоничным дзэнским садом. Меня выслушали, все записали и больше не тревожили. Вскоре дознаватель с огромной сворой своих слуг и шпионов убыл, и все стало вновь спокойно.

А уже в следующем месяце войска Ставки темной ночью окружили дом Сосэцу в призамковом посаде замка Сумпу и предложили ему сдаться. К его чести, надо сказать, он не колебался ни мгновения. Он и все, кто был с ним в том доме, покончили с собой путем сэппуку, — достойные люди!

Юи Сосэцу мертв. Все нити заговора оборваны.

А ведь я помню кое-что еще. Как одной особенно холодной осенней ночью я порубил в щепу резные доски, что используют для печати книг. Мы с господином старшим садовником всю ночь жгли их в жаровне для зимнего сада, пытаясь спасти от внезапных холодов редкие голландские тюльпаны…

Похоже, у господина старшего садовника всегда было объяснение для чего угодно…

Последним отголоском тех событий стали волнения восьмисот ронинов, арестованных за разное по всех стране и сосланных в дикость и неустроенность острова Садо. Но их выступление быстро подавили. О нем уже и не помнит никто.

С тех пор о заговорах не слышно ничего.

Да, я знал Юи Сосэцу. И вы понимаете, что это не та история, которую можно рассказать любому.

Сага проснулся, или, точнее, пришел в себя, около полудня и прервал мою задумчивость.

— Вам следует быть осторожнее, господин Исава…

— Не думаю, что это возможно в нашем с вами положении, — отозвался я.

— Им есть за что подозревать наш воинский дом. Вам нужно об этом знать. Я не знаю, насколько далеко все у нас зашло, но… Я сам передавал Юи доски с вырезанными на печатных досках воззваниями…

Вот как. Он полагал, что, находясь рядом со мной, угрожает моей безопасности. Что ж, так и есть. Но ведь мое общество угрожает ему не меньше. Только он об этом не знает.

А теперь он будет думать, что я рискую ради человека из дома. Что я бесстрашен. Даже не знаю, как ему все объяснить.

Не стоит ему еще и это знать.

— Эти воззвания, — медленно произнес я. — Это было все?

— Нет, — слабо отозвался Сага. — Мы передавали Юи ингредиенты, необходимые для смешивания пороха. В основном китайскую соль и серу с горы Асама из запасов замка.

— Порох, — проговорил я медленно. — И много передали?

— Много. Мы вскрывали запечатанные ящики в глубине складов, а потом запечатывали их снова. Недостачу должны были восполнить в ближайшее время.

— Этого не произошло, — проговорил я, вспоминая о несчастном Накадзима. — Видимо, что-то не удалось.

Бедный Накадзима вынужден был убить себя из-за действий людей, так мало связанных с ним. Он был ответственным. И ответил за чужие действия. И никто не озаботился, чтобы спасти его честь и его жизнь. Печально.

— Вскоре меня отослали в Эдо… — добавил Сага.

— Понятно, — отозвался я.

И где теперь тот порох, если Юи мертв?

Я смотрел на город между раздвинутых загородок. Вспоминал байку, рассказанную надзирателем Мацувака в нашу первую ночную стражу у ящика с кимоно.

У Сосэцу тут была фехтовальная школа, в которой он вербовал себе сторонников, хранил оружие и оттиснутые на бумаге с резных деревянных досок пачки воззваний к восстанию. И, получается, порох. Потом он и его ближайшие сторонники покончили с собой и расследование заговора на этом оборвалось. Но участвовало в заговоре значительно больше людей. И мы с Сага были только самой малой его частью.

Нужно найти эту школу. Я не могу оставить это как есть. Мы не должны были помогать Юи. Мне придется что-то предпринять самому.

— Тот, кто нанимал вас, не знал, что в прошлом мы из одного княжества, — произнес я задумчиво.

— Думаете, кто-то смотрит на гербы убийц, нанимая их на улице? — ответил мне вопросом Сага.

— Простите, я не знаю, — несколько смутился я. — У меня нет надлежащего опыта.

Сага утомленно закрыл глаза, не ответив. А вскоре вновь уснул. Нелегкий оказался разговор.

И все-таки зачем нанимать пять человек убивать одного меня? Правительству меня проще схватить прямо тут и выбить все, что я знаю или не знаю, в пыточной замка. Мне понятно, что я безопасен для Ставки. Но не для Икимару и дружков его… А учитывая наше с Сага прошлое, мы не можем обратиться за поддержкой к властям, это может плохо кончиться для всех, даже для тех, кто приютил нас здесь. Я даже на Икимару не могу донести за поджог его, хотя и не собирался. Придется действительно все решать тут самому, накоротке, без посторонних и вышестоящих…

Но пять рё золотом! Это для кого угодно чрезмерные деньги! Чего-то я не понимаю…

И все же. И все же. Заговор был. Но так давно…

Все теперь выглядит иначе…

Эх! Целых пять рё! Нам и самим бы пригодились такие деньжищи…

Ведь на лечение Сага нужны деньги, долг по еде и самым необходимым повседневным вещам вроде палочек для той же еды, что продает нам торговец вразнос, тоже растет, его записывают на храм, но однажды придется расплатиться… Я остро понял, что тратил выданные деньги очень бездумно, и если мы хотим оставаться пожарными, нам нужны сбережения — казна на такие особые случаи. Сага только первый раненый у нас. И не последний — работа наша опасная.

Придется отныне перейти на голый рис, ну, может, только с дайконом — никакого сакэ, рыбы или крабов. Уверен, никто не будет этим доволен — но в храме еще и раненый Сага лежит, его тоже хорошо кормить надо, чтобы выздоровел.

С отвратительным ощущением на сердце я начал понимать, что не справляюсь с тем, что на себя взял.

Нам был нужен хороший пожар.

А потом, запыхавшись от бега вверх по склону, к нам прибежал младший из братьев Хиракодзи — Тогай, и сообщил, что наши неприятности с Саторо Оки продолжаются.

Оставив Тогая с раненым, я спустился с храмового холма; раскланиваясь со встречными знакомцами, я дошел до тупика за Рыбным рынком, в котором жил Оки, и встретил там весьма представительную группу очень злых и очень крупных людей.

Кто-то привел сюда целую школу сумо?

Нагасиро, раскрасневшийся от ругани, напирал на здоровенного борца в коричневом кимоно, единственного в темном — остальные здоровяки были в белом, подпоясанном грубо плетенным конопляным поясом, но напирал Нагасиро безуспешно, борец стоял невозмутимой горой под напором белого облака и как за изменениями погоды отстраненно наблюдал непредсказуемые превращения выражений на лице противника.