Чтение онлайн

Беннингируда отползала, щупальца сжимались в комок.

Циарин и Умса замерли.

Впервые за тысячелетия…

Они отступали.

Кроваво-золотистый свет разлился по Пустоте, когда тело Семургдалиона начало распадаться. Каждая клетка феникса превращалась в искрящуюся частицу, сливаясь в сияющий поток, похожий на реку из расплавленного солнца.

Байгу не могли умереть, пока целы их миры. Это было непреложное правило мировой системы Содружества, с которым даже я ничего не мог с делать.

Но я мог не позволить энергии Семургдалиона вернуться в его мир. На то, чтобы восстановиться после такого колоссального повреждения, даже фениксу понадобятся века. К тому времени я уже навещу Лавовую Фею с искренним визитом.

Я ощутил, как аспект чревоугодия пробуждается где-то в глубине моего существа. Он поднялся по пищеводу жгучей волной, заполнил рот металлическим привкусом голода. Мои зубы сами собой оскалились в предвкушении пиршества, а пальцы сжались в судорожном спазме.

— Ты… не можешь… — хрипло прошептал Семургдалион, его голос рассыпался вместе с телом, превращаясь в эхо.

Я не стал отвечать. Вместо этого выпустил аспект наружу.

Черные щупальца энергии вырвались из моей груди, похожие на клубящийся дым, но плотный, как сталь. Они впились в сияющий поток энергии феникса, цепляясь за каждую частицу, каждую искру.

Я чувствовал, как его Закон сопротивляется, пытается сбежать, вернуться к своему истоку. Но мой голод оказался сильнее.

Я сомкнул челюсти энергии, и аспект чревоугодия сжал энергию феникса, как удав свою жертву. В ушах зазвенело, когда первозданная мощь Семургдалиона хлынула в меня.

Это было похоже на глоток расплавленного свинца — боль пронзила всё тело, сжигая изнутри. Кожа на руках покрылась волдырями, но почти сразу зажила, поглощённая энергия уже работала на меня.

Я разжал ладони, наблюдая, как пепел феникса оседает на кожу, превращаясь в серую пыль. Каждая частица жгла, как раскалённый уголь, но боль уже была приятной — знак хорошо выполненной работы.

Сильнее сам по себе я не стал. К сожалению, мое нынешнее состояние уже было пиком возможного, даже Закон Байгу и его энергия не могли добавить хоть что-то к максимуму. Но это не значило, что я не мог использовать его мощь когда-нибудь в будущем.

— Что… ты натворил?! — раздался хриплый голос за моей спиной.

Я медленно повернулся. Золотая Челюсть стоял в пяти шагах, его золотистая грива вздыбилась, а саблевидные клыки обнажились в немом рыке. Его лапы с когтями, способными разрезать пространство, слегка подрагивали — то ли от гнева, то ли от страха.

— Без силы Байгу Содружество… — прошипел он, и я заметил, как его глаза, обычно холодные, как звёздный свет, теперь пылали яростью. — Мы обречены теперь, идиот!

Я вытер пепел с губ, ощущая, как энергия феникса бурлит у меня внутри, смешиваясь с моей собственной.

— Вы и так обречены за то, что сделали со мной, — ответил я спокойно.

Золотая Челюсть замер. Его могучая грудь вздымалась от учащённого дыхания, а хвост нервно подёргивался. Он понимал — сегодня правила изменились.

— Кто следующий?

Пустота междумирья содрогалась, словно живое существо, израненное нашим боем. Мириады искр — остатки разрушенных мировых структур — медленно оседали вниз, образуя призрачное мерцающее покрывало под нашими ногами.

Воздух (если это можно было назвать воздухом) был густ от энергии, оставшейся после схватки, и каждый мой вдох сладко обжигал легкие, будто я вдыхал расплавленный металл.

Умса бросился бежать первым. Его тело, обычно состоящее из чистейшей тьмы, теперь выглядело блеклым и рваным. Тени, из которых он был соткан, расползались, как чернила в воде, оставляя за собой клубящийся след.

Циарин превзошел его в этом позорном отступлении. Его истинная форма — гигантский крылатый муравей с панцирем цвета окисленной меди — уже начала складываться, уменьшаясь для быстрого побега.

Его крылья дрожали, рассылая в пространство золотистую пыльцу. Эта пыльца, обычно способная подчинять волю слабых существ, теперь просто беспомощно кружила в воздухе, бесполезная, как и его угрозы минуту назад.

Но Золотая Челюсть и Бенингируда… Они стояли.

— Остановись! — его голос гремел, но уже без былого напора и уверенности, — Каждый Байгу, которого ты уничтожишь — это потерянная линия обороны! Великие Души уже стучатся в наши границы. Если Содружество падет…

Я чувствовал, как мои собственные аспекты отвечают на его слова. Аспект понимания анализировал каждое слово, взвешивал, оценивал. Аспект льва требовал действия. Повешенный подобрался, готовый среагировать на любое мое решение. А чревоугодие… Оно просто жаждало.

— Последнего, кого действительно волновала Маала, вы убили. Алистер мертв. Его пламя погасло. Не пытайтесь сделать вид, что вам вдруг стало не плевать на ее вторжение в Земли Небесного Грома. И отсиживаться в «идеальной крепости», как называют Содружество, я точно не собираюсь. Так зачем мне тебя слушать?

Золотая Челюсть взревел, и этот звук разорвал Пустоту надвое. Из его пасти вырвался вихрь сконцентрированной энергии — чистый Закон охоты, способный преследовать цель через миры и измерения. Но я был уже не тем, кем был раньше.

Аспект льва сжал пространство вокруг меня, и я сделал шаг — всего один шаг — но этого хватило, чтобы оказаться перед ним. Его когти пронеслись в сантиметрах от меня, оставляя после себя рваные шрамы в реальности.

Я чувствовал, как Законы охоты пытаются найти во мне слабое место, но четыре завершенных аспекта сделали меня чем-то… другим. Не то, чтобы у меня больше не было слабых мест. Но даже Закон Байгу, высшая власть мирового скопления, больше не был надо мной властен.

Мои руки впились в его нижнюю челюсть. Кость под моими пальцами была тверже алмаза и горячее лавы. Я чувствовал, как по ней бегут импульсы энергии, как пульсирует мощь Байгу.

Но без поддержки союзников он был бессилен.

— Ты… не понимаешь… — он захрипел, когда мои пальцы начали сжиматься.

Хруст раздался не сразу. Сначала появились трещины — тонкие, как паутина, светящиеся изнутри.

Потом они расширились, заполнившись золотым светом. Его кровь — не жидкость, а сгущенная энергия тысячелетий — хлынула мне на руки, обжигая и исцеляя одновременно.