Чтение онлайн

Я задумался. Золотая Челюсть сильно упростил ситуацию, но вообще-то он был прав. Катрион не мог переродиться одновременно и в аспект, и в того, кто будет им пользоваться…

— Эргал, — выдохнул я. — Его клон. Тот, что был в барьере. Он использовал Эргала как сосуд. Пересадил в него свое сознание, переродил Закон, а затем стал его хозяином.

Все сошлось. Ответ нашелся даже на вопрос, интересовавший меня с того дня, когда я в принципе узнал, что Эргал — не сын, а клон Катриона с собственной личностью и Сущностью.

Катриону просто нужно было существо, достаточно похожее на него самого, чтобы его можно было использовать как новое тело, но при этом достаточно отличающееся, чтобы перерождение его Закона не затронуло Эргала.

Самех глубоко вздохнул.

— Допустим, что ты прав, раз иных вариантов все равно не предвидится. Если его аспект — это перерождение, — голос его звучал хрипло, — то по сути это всего лишь усовершенствованная комбинация жизни и смерти. Цикличный процесс.

Я кивнул.

— Его способности так и работают: он убивает одну силу, а затем возрождает ее, с превосходящей мощью и уже на своей стороне. Так что скорее всего все так и есть.

— Тогда, если нарушить этот цикл… — Самех сделал резкий жест рукой. — Не дать ни полноценно умереть, ни возродиться. Его можно будет критически ослабить.

— Верно, — поддакнул один из Мастеров-укротителей. — Нам нужно атаковать оба этапа одновременно. Смерть — чтобы блокировать возрождение, жизнь — чтобы предотвратить смерть.

— В Древе Вечности есть носители обоих аспектов: жизни и смерти, — задумчиво произнес Варгат. — Хоть и несовершенные.

— Нам не нужна полная завершенность, — сказал я. — Нам нужно лишь создать дисбаланс в его цикле. Нарушить синхронизацию.

В груди что-то предостерегающе екнуло.

Я повернулся к Мифу из Прекрасной Невозможности.

— Ты ведь вдалеешь провидческими техниками? После нашего боя Катрион тоже должен был понять свою уязвимость перед другими аспектами и в особенности перед аспектами жизни и смерти. Проверить судьбу Катриона невозможно, но попробуй проверить судьбы скопления Древа Вечности или кого-то оттуда, кого ты знаешь. Если он двинется туда — их судьбы уже должны искажаться.

Мужчина в балахоне, переливающемся всеми оттенками радуги, кивнул и закрыл глаза. Через секунду от него начала исходить тонкая мистическая аура, не похожая ни на что из того, что мне доводилось видеть.

Аура начала собираться в серебрянные нити, исходящие от головы Мифа, постепенно нити сложились в сложный вращающийся мандал. Символы на нем постоянно менялись, перетекая друг в друга.

Внезапно структура дрогнула. Края мандала начали расплываться, как чернила на мокрой бумаге. Миф резко втянул воздух, из носа потекли тонкие струйки крови.

— Не… не получается, — его голос звучал надтреснуто. — Их судьбы… исчезают. Как будто кто-то… стирает их.

Я кивнул подтверждению собственных опасений.

— Древо Вечности. Нам нужно туда сейчас же.

Ги хрипло рассмеялся, и этот звук напомнил мне скрежет камней в горном обвале.

— Наконец-то ясная цель. Бить и ломать.

Сейчас нам не помешала бы Руби, обучавшаяся аспекту пространства у самой Маалы. Но и среди присутствовавших на саммите гегемонов нашлись достаточно умелые в пространственных техниках. Через минуту перед нами уже открылся портал, ведущий на другой конец Великих Душ.

Все, кто мог сражаться или, используя свои аспекты, помешать сражаться Катриону, поспешили войти в него.

###

Разрыв пространства выплюнул нас прямо в ад. Я вдохнул — и легкие заполнились едким дымом, смешанным с запахом горелой древесины и расплавленной смолы.

Перед глазами предстала картина методичного уничтожения: малые миры, расположенные на листьях и ветвях колоссального древа, один за другим вспыхивали багровыми взрывами.

Их оболочки трескались, как скорлупа орехов, обнажая кровавую пульсацию внутренних энергий.

Катрион парил в эпицентре разрушения, каждое движение его пальцев рождало новый взрыв. Он не просто уничтожал — он препарировал миры, снимая с них защитные слои, как кожуру с фруктов.

— ВАШ ПОСЛЕДНИЙ ШАНС! — его голос врезался в сознание, заставляя зубы смыкаться от резонанса. — ЯВИТЕСЬ ДОБРОВОЛЬНО, ИЛИ Я ВЫЖГУ ЭТО МЕСТО ДО КОРНЕЙ!

Аспект льва взревел в моих венах, когда я рванул вперед. Ги и Самех синхронно двинулись за мной, образуя смертельный треугольник атаки.

Ги бил первым — его кулак прошел в сантиметре от головы Катриона, создавая ударную волну, которая снесла три ближайших малых мира. Самех опутал пространство кровавыми нитями, каждая из которых жадно тянулась к хитиновому панцирю.

Я сосредоточился на чревоугодии, пытаясь найти брешь в его защите. Но что-то было не так — его энергетическое поле пульсировало странным ритмом, становясь плотнее с каждым ударом.

— Он… — начал я, но тут взгляд упал на ствол Великого Древа.

Тончайшие нити энергии, похожие на корневые волоски, тянулись от коры к спине Катриона. Они пульсировали, перекачивая мощь Древа прямо в него. Его аура раздувалась на глазах, приобретая неестественный изумрудный оттенок.

Катрион медленно повернул голову, и его фасеточные глаза отразили меня в тысячах искаженных проекций.

— ВЫ ОПОЗДАЛИ.

Его ладонь развернулась в нашу сторону — и мир взорвался болью. Ги отбросило, как тряпичную куклу, его тело рухнуло у подножия Великого Древа, на поверхность главного мира. Самех едва успел создать барьер из сгустков крови, который рассыпался, как песочный замок.

Меня тоже отбросило, но я успел впиться пальцами в кору Древа, пытаясь удержаться под напором энергетического шквала. Катрион теперь парил выше, его силуэт обрамляли клубки украденной энергии.

Каждая клетка моего тела кричала об опасности — мы больше не имели дело с тем же противником. Однако, хотя мощь Катриона и выросла в разы, его действия не могли не привлечь внимание одного существа, в скоплении Древа Вечности имевшего статус, что имели Руйгу в своих отдельных мирах.

Великое Древо содрогнулось всем своим исполинским стволом, словно от зубной боли космического масштаба. Я ощутил эту вибрацию еще до того, как увидел источник — она прошла по моим костям, заставив зубы неприятно сжаться. Кора перед нами вздулась, покрылась сетью трещин, из которых повалил густой янтарный дым, пахнущий смолой и чем-то невыразимо древним.