Чтение онлайн

У меня было полно секса втроем.

Несколько раз вчетвером. Иногда впятером.

Но это — совсем другое.

Всё в этом — другое.

Мне нравится наблюдать за ними.

Обычно я — главная звезда шоу.

Я почти никогда не бываю зрителем.

И всё же я не могу отвести от них глаз. От того, как рот Венди приоткрывается, образуя букву «О», как она издаёт очаровательные короткие вздохи экстаза, переходящие в писк.

От того, как капитан крепко держит её, балуя своим вниманием, толкаясь в неё так, словно её киска соткана из звёзд и магии.

У меня всё переворачивается в животе, член дёргается.

Я даю им ещё несколько минут наедине, даю себе ещё несколько минут, чтобы вдоволь насладиться этим зрелищем, а затем хватаю флакон со смазкой, снова подготавливая свой член.

Хочу присоединиться к их удовольствию и утонуть в нём.

Я провожу рукой по члену от основания до головки, пока он не становится твёрдым как камень и мокрым.

Пристраиваюсь позади капитана, и как только он чувствует жар моего члена, он замедляет толчки, шире расставляя ноги, чтобы подставить мне свой зад.

Я так жажду снова растянуть его, что смазка уже капает с кончика. Мы с капитаном не смогли закончить. Не раньше, чем Венди Дарлинг ворвалась в мою комнату.

Грёбаное идеальное время. Потому что теперь я смогу смотреть, как она кончает, пока кончает капитан, пока его зад сжимается вокруг меня, и я заполняю его собой.

Через его плечо Венди встречается со мной взглядом.

В нём читается предупреждение.

Не смей причинять ему боль.

Капитан подаётся бёдрами вперёд, трахая Венди мощным толчком. И когда он качается назад, выходя из неё, я вхожу в него.

Он издаёт прерывистый, испуганный вздох и наваливается на Венди. Она поправляется, обвив рукой его шею, а другую руку положив мне на плечо, чтобы упереться.

Дырочка капитана принимает половину меня, и его узкий зад — это просто чёртова нирвана.

Почему я вообще его ненавидел? Сейчас это не имеет смысла. Я мог бы трахать его всё это время. Я мог бы сделать его своим.

Глаза Венди закрываются. Капитан качается в ней, и каждое его движение — это танец туда-сюда. Трахнуть Венди, качнуться назад, трахнуть меня.

— О боже, — выдыхает Венди. — Не могу поверить, что мы это делаем.

Я заталкиваю два пальца в рот капитану, и он жадно принимает их, обводя языком.

Когда я вытаскиваю их, я переношу эту влагу на клитор Венди.

Она стонет, долго и громко, её пальцы впиваются в моё голое плечо.

— Я близко, — предупреждает она.

— Я тоже, — говорит капитан.

— Я хочу слышать, как вы оба кончаете, — приказываю я им. — Дайте мне почувствовать ваше наслаждение.

Темп капитана ускоряется, тело Венди бьётся о стену при каждом его толчке, и каждый раз, когда он выходит из неё, он подводит меня всё ближе и ближе к моему собственному пределу.

Я вращаю двумя пальцами вокруг клитора Венди, и её тело напрягается, дыхание становится прерывистым.

— О блядь. О… блядь, — говорит она, а затем выкрикивает во время оргазма, её тело извивается у стены.

Мышцы на плечах капитана перекатываются, когда его собственное тело напрягается, отдавая и принимая.

Он рычит, а я подстраиваюсь под его темп, находя нужный мне ритм.

И когда он изливается внутрь неё, тяжело и сбивчиво дыша, ничто в мире не может помешать мне присоединиться к нему.

Я так пиздец как готов заполнить его.

Одной рукой обхватив его горло, другой — за бедро, я вхожу в его узкий мокрый зад и изливаю столько семени, что оно будет вытекать из него ещё несколько дней.

Капитан дрожит под моими руками, по его плечам пробегают мурашки, несмотря на пот, покрывающий кожу.

Глаза Венди закрываются, она теряется в отголосках своего удовольствия.

А я свидетельствую их обоих, их экстаз, их наслаждение.

Не думаю, что когда-либо видел что-то настолько охуительно прекрасное.

Ноги Венди дрожат, когда я отпускаю её, и она сползает по стене. Рок подхватывает её на руки и несёт к своей кровати. Я иду в ванную и приношу тёплую влажную ткань.

Крюком я осторожно раздвигаю её колени, и она приоткрывает глаза, наблюдая за тем, как я её очищаю.

Меня не было рядом, когда её бросили, не было всю её беременность и во время родов. Я не могу представить ту боль и ужас — проходить через всё это в одиночку, и меня переполняет потребность заботиться о ней теперь и вечно.

Через несколько минут она уже крепко спит, свернувшись на боку и подсунув руку под подушку Крокодила.

Я не удивлюсь, если в этом коварном месте она спит редко.

Всё ещё обнажённый и ничуть не смущённый этим, Крокодил наливает нам обоим выпить, а затем падает в кресло. Он закуривает сигарету, и когда затягивается, татуированная пасть крокодила на его шее приходит в движение.

Я сажусь в такое же кресло рядом с ним.

В комнате темно и тихо, слышны лишь мягкое дыхание Венди и выдох дыма Рока.

Мы наблюдаем за ней несколько долгих минут. Она не шевелится.

Интересно, считает ли он её тоже чем-то нереальным? Стоит ли нам моргнуть, и она снова исчезнет?

Я прихлёбываю свой бренди.

Рок осушает свой.

Табак потрескивает, когда он делает ещё одну затяжку.

— Могу я кое в чём признаться? — наконец говорит он тихим голосом, чтобы не потревожить Венди.

Обладать секретом Крокодила — всё равно что владеть редким драгоценным камнем. Мне внезапно не терпится его услышать.

— Давай, — говорю я ему, притворяясь, что мне всё равно, хотя на самом деле сердце бьётся так быстро, что я чувствую его удары корнем языка.

Его голова смещается на бархатной ткани кресла. Я слышу шорох густых волос о спинку, слышу вдох, когда он смотрит на меня и произносит:

— То, что я отнял твою руку — моё величайшее сожаление.

Я хмурюсь.

Не знаю, чего я ожидал от него услышать, но только не этого. И уж точно не в таком тоне. Его голос хриплый, взгляд тяжёлый, будто сказанное действительно имеет для него значение.