Чтение онлайн

— Тут без гарантий, — Шмуль пожал плечами. — Вы знаете людей, Семён. Почти никому нельзя доверять. Но самостоятельно изготовить всё равно не выйдет. Я поговорю. Скажу, что спросить могут, если договор нарушат. Думаю, что этого хватит.

— Будем надеяться, — Минус невесело усмехнулся. — Вы тогда, как будут сделаны, сразу мне сообщите. Я номер телефона оставлю.

— Хорошо. Я скажу, что скрипка готова.

— Да, так лучше. Вряд ли кто слушает, но не стоит рисковать.

— Насчёт риска… — Шмуль испытывающе посмотрел на Минуса. — Будьте осторожны, Семён. Не знаю, что вы там задумали, но берегите себя.

Минус пожал протянутую руку и попрощавшись, вышел на улицу. Он задумчиво зашагал по вечернему городу. Серёга надеялся, что мастера, рекомендованные Шмулем, действительно окажутся толковыми и смогут выполнить его заказ. Этот проклятый чертёж уже долго ожидал воплощения в изделии. Стараниями Минуса был воссоздан по памяти К6 — примитивный пистолет-пулемет, времён Первого карабахского конфликта. К удивлению Серёги, подобное добро попалось в отбитом арсенале небратьев. Всё более-менее современное было вывезено поросятами заблаговременно и в обширных помещениях остались только мосинки, ППШ, «томпсоны» и всевозможный хлам начала двадцатого века. К6 было всего несколько штук, как заметил Винни, скорее всего оставшихся от тех, кто воевал на стороне боевиков в Первую чеченскую. Раздумывая над попыткой заиметь оружие посерьёзнее люгера, Минус вспомнил про это чудо техники. Вещь была примитивная, но тем лучше для кустарного изготовления. Если Шмуль не подведёт, то удастся заполучить два инструмента с глушителями и сменными магазинами. Боеприпас, в отличие от оригинала, был выбран парабеллумовский.

Улицы тускло освещали фонари и разглядывая витрины, Минус медленно брёл по городу. Одесса очень нравилась Серёге и возвращаться в Киев ему совершенно не хотелось.

Сияющий зал «Аркадии» сегодня был полупустым. Либа задумчиво вертела в руках бокал игристого вина. Её тёмные волосы отлично контрастировали с роскошным красным платьем. Минус бросил взгляд на золотой медальон и тут же Либа почти незаметно погрозила ему пальцем:

— Выше взор, Сеня! — прошептала она, улыбаясь. — Это же неприлично так глядеть на мою грудь! Всё-таки платье чересчур открыто, хоть я и не жалею, что послушала тебя, когда мы заказывали его. Ведь тебе нравится. К тому же сейчас так многие шьют.

— Очень красиво, — Серёга проговорил, не скрывая восхищения. — И ничуть не чересчур.

Минус не кривил душой. По сравнению с вырезами из его времени, этот выглядел образцом непорочности. Он усмехнулся, подумав о том, что сказала бы Либа, увидев наряды женщин двадцать первого века, и произнёс:

— Тебе очень идёт.

— Я знаю, — она хитро улыбнулась. — По твоей довольной физиономии сразу заметно. Надо было в папенькин ресторан заявиться, вот бы они там все попадали!

— Перестань, — Серёга коснулся её руки. — Я понимаю, как тебе плохо оттого, что ты не ладишь с родителями. Тут ничего не поделать. Вы совсем разные. Им хочется такую, как Соня, чтобы слушалась безоговорочно, а ты терпеть не можешь, если тебя пытаются переделать на свой лад. Может, когда-нибудь вы ещё помиритесь.

— Я не ссорилась с ними, — Либа скривилась. — Но не собираюсь жить так, как маменька велит. Это моя жизнь. Одна и другой не будет. Мама никогда не пыталась понять меня. Просто хоть на минуту задуматься о том, чего мне хочется. Иногда я думаю, что она вообще не способна чувствовать. Понимаешь, Сеня, для неё деньги — это главное в мире. Я так думаю. Вот умрёт дедушка, да она только обрадуется, что наконец-то досталось наследство. Это жутко, думать так о собственном отце. Они и с папенькой живут как-то безразлично, словно чужие люди. Вообще без эмоций. Я так не хочу. Я не жалуюсь тебе. Они мои родители, но я никогда не понимала их.

— А они тебя, наверное, — Минус печально улыбнулся. — Но ведь с тобой непросто, Либа. Для матери, я имею ввиду, — добавил он торопливо, заметив возмущение на её лице. — Сама подумай, у всех дочери, как дочери, спокойные и послушные, а у твоей мамы…

— Я! — Либа завершила фразу, смешно разведя руками. — Что поделать, Сеня, уж какая есть. Ты же понимаешь меня! Или тебе тоже со мной трудно?

— Нет, Либа. Мне с тобой очень приятно. Но ты не похожа на остальных. Поэтому я и говорю, чтобы ты не сердилась на маму. То, что мне нравится в тебе, её должно приводить в ужас.

— Я знаю. Но ведь дело не только в том, как я себя веду. Понимаешь, Сеня, эта её правильность — она лживая насквозь! Ладно, — Либа махнула рукой, — давай не будем больше говорить о моей семье, а то я расстроюсь совсем. Не надо портить вечер. Ведь сегодня можно вести себя так, как нам хочется. Пойдём танцевать, Семён!

Вечер перешёл в ночь и «Аркадия» скоро должна была закрываться. Бело-черное ландо ожидало у входа и подождав, пока разместятся пассажиры, Ильяс тронул лошадей. Сегодня Либа не стеснялась совсем. Она прижалась к Минусу и нежно гладила его лицо. Серёга не выдержал и поцеловал её в губы. Либа ответила сразу и только через несколько минут оторвалась от Минуса:

— Тшшш, — улыбнулась она, положив руку ему на грудь. — Терпение, Сеня! Осталось совсем немного.

Кони мерно стучали копытами по мостовой и чувствуя рядом с собой нежное тело Либы, Серёга ощущал себя счастливым. Это был хороший вечер, но мысли о возвращении в Киев снова пробрались в его голову. Минус прижался к Либе, отгоняя их.

«Фиат» поднимал целое облако пыли, подскакивая на ухабах просёлочной дороги. Ходоров оказался небольшим посёлком, к удивлению Минуса, выглядевшим достаточно ухоженно. Аккуратная церквушка, несколько мельниц и виднеющаяся вдали пароходная пристань, производили благоприятное впечатление. Что не говори, а Красовскому достался неплохой участок. Вспоминая разговор с полицейским, Минус подумал, что по-другому и быть никак не могло. Хватка у Николая Александровича определённо имелась.

Беседа оставила двойственное впечатление. С одной стороны, Красовский оказался очень неглупым и проницательным человеком. С другой, торгуясь о гонораре за свою работу, он напомнил Серёге рыночного торговца. Пристав сходу запросил семь тысяч и только твёрдая позиция Минуса сбила оплату до пяти. Хоть деньги и не принадлежали Серёге, но ему показалось, что не нужно безоговорочно соглашаться. Минус не считал раскрытие убийства гимназиста стоящим цены трёх квартир. За такие деньги Серёга и сам бы мог попробовать поискать виновного. Наконец Красовский согласился, что пять — это очень справедливо, и договорились, лишь только он оформит себе вызов, используя связи, то тут же прибудет в Киев. Пристав рассчитывал, что пройдёт около двух недель, прежде чем он приступит к делу. Ускорить это не получилось и попрощавшись с Красовским, Минус остался недоволен. Сейчас, обогнав едва плетущийся экипаж, Серёга повернулся к Либе, задумчиво застывшей рядом:

— Ты устала трястись на этой табуретке? — проговорил он. Кресла фиата и вправду оставляли желать лучшего.

— Нет, — Либа покачала головой. — Я не устала, просто думаю. Ты сказал, что две недели. Но ведь дедушка говорит — нужно срочно. А он зря переживать не станет. Нам надо найти кого-то ещё для этой работы. Нельзя ждать так долго.

— Кого?! — Минус скривился. — У меня нет знакомых полицейских. А Хешел, как я понял, уже кучу денег скормил и бестолку. Если уж он говорит, что дорого, то это действительно так и есть. Да за эти пять тысяч, что мы предлагаем, они должны завтра убийцу притащить. Что там искать?! Наверное, если по родственникам и знакомым пройтись, там каждая собака знает, кто этого пацана уложил.

— Так давай пройдём, — внезапно выдала Либа. — Ну зачем ждать две недели?!

— Ты хочешь в частные детективы податься? — Минус усмехнулся. — Купим тебе костюм, цилиндр обязательно и ещё увеличительное стекло, а потом заявимся к моим знакомцам из «Двуглавого орла» и дадим объявление со скидкой. Представляешь — «Либа Бихлер. Частный детектив». Звучит, правда?!

Либа на мгновение улыбнулась, но тут же стала серьёзной:

— Я не шучу. Давай, Сеня. Найдём и забудем об этом деле. Ведь ты сам говоришь, что легко.