Чтение онлайн

— Я тоже так подумал, когда её увидел. Повезло ей, что выздоровела. Ведь она такая хрупкая! Как только организм справился с болезнью!

— Садись за стол, Семён! — сказала Аня тихонько. — И давай сменим тему. Поговорим о чём-то более приятном.

— Давай, — Минус охотно согласился. — Начинай рассказывать.

— Лучше ты расскажи, где сегодня пропадал? — Анечка прищурилась. — Что интересного видел?

— Нет, — Серёга ухмыльнулся, — что там у меня может быть интересного? Ну их, дела эти. Надоело. И так из-за меня сегодня на курсы не поехали, — он поглядел на Либу с Беллой. — Но я исправлюсь!

— Ничего страшного, — ответила Белла. — Ты же был занят. Всё равно на курсах сейчас не очень приятно. Косятся на нас, — она нахмурилась. — Газеты же такие гадости пишут! Ведь представить невозможно, что люди могут верить в такую чушь! Но ведь верят! — добавила она с ужасом. — Даже Тамара Михайловна глядит на нас с опаской! Это уже ни в какие рамки не лезет! Неужели, можно быть такими глупыми?! Ну зачем евреям чья-то кровь?! Дикость какая-то!

Либа толкнула её под столом, незаметно указав на Катю, и Белла, опомнившись, смолкла.

— Лучше я расскажу, — Либа хитро подмигнула Серёге, — ведь мы сегодня гулять ходили. Там, у Терещенко в автомобильном салоне, мотоциклы новенькие привезли. Такие, как ты рассказывал. Красные, а колёса белые. Только продавец сказал, что у них теперь двигатель новый, хоть я ничего не поняла, о чём он там твердил! — Либа засмеялась. — А как узнал, что я сама собираюсь ездить, так отговаривать стал. Опасно, видите ли! Мы с тобой как-то зайдём. Поглядишь на них. Очень красивые.

— Ох, Либа! — Аня улыбнулась. — Ну что за девушка! Мотоцикл тебе зачем? Чтобы по улицам носиться? Видела же тогда на Прозоровской, как один такой лихач в экипаж врезался? Ведь мы тогда вместе были. Может, не надо, Либа?

— Я подумаю, — уклончиво ответила та. — Если у Сени время появится, чтобы учить меня на автомобиле ездить, тогда может и не нужно будет. Но на мотоциклы всё равно пойдём глазеть! Они такие красивые!

— Пойдём, — Минус кивнул, — но немного позже. Тогда завтра я вас с Беллой чуть раньше на курсы завезу, а то мне нужно много всего успеть. Потом расскажу, — он махнул рукой, прерывая ещё невысказанный вопрос Либы. — Решить кое-что надо. Чтобы в пятницу в зоосад сходить, — он подмигнул Кате. — Мы ведь не с пустыми руками пойдём. Кто будет слона кормить? Ты? — и Минус улыбнулся.

— Я!

Серёга слушал её весёлый голос и улыбался, но голова была занята совсем другим. Его задумка могла не сработать, но оттягивать дальше не имело смысла. Нельзя ждать, пока Красовский приедет. Теперь он станет только мешать. Минус не мог доверять полицейскому. Серёга едва дождался окончания ужина и отправился звонить старому Моисею.

Минус хмуро перебирал бумажные листы. Рудзинский всё же излагал события подробно. Очень подробно. Если в обозначенном месте отыщется пропавший самопал убитого Андрея и его окровавленная рубаха, то у полиции не должно возникнуть сомнений в достоверности информации. За время пребывания в подвале Борис здорово сдал морально и Серёга едва успокоил его, заявив, что совсем не собирается отправлять на виселицу. Рудзинский ожил на глазах и довольный сделкой, принялся за работу, переписывая признание во множестве экземпляров. Даже конверты он подписывал собственноручно, чтобы избежать малейших сомнений. Минус, не снимая тонких перчаток, раскладывал их на столе. Ход сегодня будет сделан, но вот что выйдет из этого, Серёга не мог предугадать наверняка. Он ещё задумчиво поглядел на тексты и принялся заклеивать конверты.

Хешел пробежал глазами текст и посмотрел на Минуса:

— В «Киевскую мысль» и без конверта можно. Прямо сейчас, к вечеру номер сверстать успеют. А вообще, вы правы насчёт курьера. По всем редакциям развезет, кто-то и напечатает. «Ведомости» так точно ухватятся за материал. И «Киевский вечер» само собой. Те всё печатают, лишь бы поскандальнее вышло. Кто только не судился с ними! А вот столичные газеты могут и не взять в печать. Мы, конечно, попробуем договориться. Я думаю, что справимся. А то, что в уголовный департамент пойдёт… Вряд ли получится хорошо, но тут уж бог весть, как иначе поступить. Я с Василием Ивановичем вчера потолковал обстоятельно. Договорились мы. Ход признание сразу получит. Брандорф тоже утвердит, что нужно будет. Хоть и влетит ему от Чаплинского за это. Лядов, конечно, мешать будет всячески. Он ведь напрямую объявил, что воля министра — покарать евреев. Не знаю, чего получится добиться. Признаюсь, я не ожидал, Семён, что вы подойдёте к этому так серьёзно. Мойше говорил мне, что вам можно доверять, но до вчерашнего дня я сомневался.

— Что с Красовским? — Минус хмуро спросил. — Ведь явится он второго, как пообещал. А деньги ему теперь незачем платить.

— Он себе официальный вызов смог оформить, так что нечего переживать. Если будет помогать, то получит деньги и уедет.

— Не прост он, — Серёга покачал головой. — Рыться начнёт, благо есть в чём. Глядишь, чего и откопает. Посмотрим, что получится сделать. А Натан, случайно, не заходил? Ведь так и не явился к Вадику.

— Нет, — Хешел испытывающе посмотрел на Минуса. — На него это не похоже. Он раньше всегда выполнял обещания. Странно это.

— Странно, — охотно кивнул Серёга. — хоть Вадик и говорит мне с точностью до наоборот.

— Я знаю Натана с детства, — тихо произнёс Хешел. — Он ведь сын моей хорошей знакомой. Не знаю, как с другими, но меня он никогда не подводил раньше. Не нравится мне это, Семён, очень не нравится.

— Я хотел спросить, а правда, что он цыган или просто шутит так? Я думал, что он из ваших.

— Из наших, да не совсем, — Хешел печально улыбнулся. — Выкрест он, хоть и не люблю я этакое слово. От веры отказался, лишь бы жилось легче. Роза намучилась с ним. У неё ведь пятеро сыновей, но только один Натан доставил проблем больше, чем остальные четверо. Если бы я не помогал ей, то он давно бы пропал на каторге. Переживаю я за него, Семён, — добавил Хешел грустно. — Роза очень любит Натана. Я жалею, что предложил ему участие в нашем деле, втайне от неё. А теперь вон как вышло…

Минус только сейчас, глядя на лицо торговца недвижимостью, вдруг ясно понял, кого оно напоминает ему. Серёга на миг опешил и тут же неуверенно спросил:

— Натан ваш сын?

— Да, — неохотно сказал Хешел. — Да, он мой сын. Хотел бы я узнать, что случилось с ним.

Минус мрачно кивнул. Хешел замялся и произнёс:

— Я не хотел говорить, пока всё не выяснится. По тому адресу, куда он якобы пошёл, три трупа нашли. Пожар там вышел, выгорело всё. Мищук сказал, что его люди там каких-то убийц ждали. Семён, — добавил еврей, помедлив, — если вы были с ним тогда, то расскажите мне, что произошло. Я бы хотел знать, даже если это мне не понравится.

— Не было тогда меня там, — хмуро ответил Минус. Он не собирался рассказывать лишнего. — Может и жаль, что я не пошёл с ним. Были мы на этом адресе раньше. Девушка там жила, проститутка. Знакомая его, — Серёга скривился, глядя на Хешела. — Больная она была совсем. Я почему и не пошёл с ним в тот день. Мешать не хотел… А оно вон как обернулось…

Хешел тяжело вздохнул и кивнул головой:

— Мищук мне так и сказал. Желтобилетница там зарегистрирована была. Правда, билет просрочила. Его люди на неё как-то вышли. Они убийство расследовали. В засаду двое там сели. Да только не получилось у них, наверное. Экспертизы ещё не было, но оружие пропавших там найдено.

— А третий труп? Женщина?

— Нет, мужской. К сожалению, — грустно произнёс Хешел. — Женщина эта живая осталась. Соседка видела её с каким-то парнем, хоть и описать того не может. Костюм да кепка. Люди Мищука теперь землю носом роют, чтобы разыскать её, но пока бестолку. А вы не знаете, где её можно найти?

— Я Натану полторы тысячи дал, — неохотно сказал Минус. — Он попросил. Сказал, что для неё.

— Вот как… — Хешел как-то мигом осунулся. — Не думал я, что он способен чувствовать. Я отдам вам эти деньги, Семён.