Чтение онлайн

…В сумерках они подошли к лесу, где росли деревья нау с гладкими стволами. Тонкие и аккуратные, густо растущие деревца наверху плотно сплетались кронами, образуя гигантский шатер, который скрывал все, что пряталось под ним. Землю устилал плотный слой опавших сухих листьев, превратившийся в приятный мягкий ковер, согревающий ноги.

Бойцы кое-как натянули полотнища нейлона, спасающие их от тумана, и тут же легли спать все, как один, исключая, конечно, часовых.

Среди ночи Чан Нонг проснулся. После переправы через реку он чувствовал себя совсем разбитым и усталым, но все же, сколько не ворочался, сон никак не шел к нему. Тогда, помаявшись еще немного, он решил, что будет лучше встать и посмотреть, как отдыхают бойцы, а заодно и проверить посты.

Ночь была уже на исходе, а в эту пору туман всегда становится особенно холодным и колючим. Чан Нонг направился в ту сторону, где расположилось первое подразделение. Уже приблизившись, он услышал какую-то возню, тихое хихиканье и заметил, как Выонг Ван Кхием, только что, видимо, сменившийся с дежурства, подлезает под натянутый кусок нейлона.

— Чонг, подвинься, я тоже здесь лягу!

— Ой! До чего же руки у тебя холодные, прямо как лед!

— Да ладно, хватит тебе!

Снова послышался смех. Чан Нонг представил себе, как Чонг ежится от холода и подтягивает ноги к подбородку.

— Не спите? — спросил он, заглянув под нейлон.

Первым откликнулся Выонг Ван Кхием:

— Чан Нонг? Тоже не спится?

Чонг гостеприимно откинул одеяло:

— Командир, залезайте сюда, погреемся!

Он отодвинулся, давая Чан Нонгу место рядом с Выонг Ван Кхиемом, но Чан Нонг подтолкнул его в середину, а сам устроился с краю и натянул одеяло до подбородка. Потом повернулся на спину и сунул руку под теплую спину Чонга, обняв его.

— Если бы вчера вечером наш Чонг не проявил такого проворства, вы, командир, нахлебались бы водички! Ну как, признаетесь, что были неправы, когда отказывались от нашей помощи?

Чан Нонг засмеялся:

— Да ведь так я быстрее научусь плавать! Вот увидите, в следующий раз я ни в чем вам уже уступать не буду! А наш Чонг молодец, отлично плавает!

— Если бы не я, некая девушка по имени Тхюи Тьен все бы глаза себе выплакала!

— Ишь ты, быстрый какой, обо всем уже пронюхал!

Чонг, довольный собой, засмеялся. Потом, помолчав немного, снова подал голос:

— Командир, расскажите нам что-нибудь о самом памятном событии в вашей жизни. Мы на привалах часто слушаем друг друга.

— Ага, — поддержал Выонг Ван Кхием, — расскажите командир. Про радисточку мне все знаем, про это не надо. От наших глаз ничего не укроется!

Однако Чан Нонг и не думал рассказывать о своей любви. Он размышлял сейчас совсем о другом. Давно уже его преследовала одна настойчивая четко сформировавшаяся мысль, которая имела непосредственное отношение к тому, что предстояло совершить «Венере» и в самом скором времени, и в будущем.

— Слушайте, — сказал он, — вот о чем я думаю. Хорошо было бы обобщить наш опыт после этой операции. Некоторый опыт у нас уже есть — мы участвовали в бою при Читхиене, добились больших успехов в Айты и Таконе. Всюду мы действовали самостоятельно, но при этом опирались в какой-то мере на местных жителей. А вот на этот раз нам предстоит действовать в районе горных джунглей, где нет никого, к тому же нам ждать помощи от других наших частей не приходится. Так что многое будет в новинку. Нужно извлечь из этой операции опыт на будущее. Ведь только в нашей армии Освобождения есть части особого назначения. И мне бы очень хотелось обобщить наш опыт, я уверен, это обогатит военное искусство Вьетнама. И вообще наш опыт будет иметь непреходящую ценность, послужит тем, кто придет после нас, кто нас заменит.

Чан Нонг говорил о том, о чем думал уже очень давно. Действительно, он лелеял такую мечту — рассказать о действиях вьетнамских частей особого назначения. Он не раз говорил об этом с Хоай Тяу, а один раз даже с командующим фронтом.

Выонг Ван Кхием сразу же понял Чан Нонга и полностью согласился с ним. Как человек сообразительный, ловкий и изобретательный, он не мог не обратить внимания на снаряжение, в котором бойцы отряда каждый раз отправлялись на операцию. И многого он не одобрял. Сейчас, когда Чан Нонг заговорил о своей заветной мечте, Выонг Ван Кхиема словно за живое задели и он сразу же с пылом поддержал своего командира.

— Я целиком и полностью с этим согласен! Все время говорю: и снаряжение, и обмундирование бойца пока что не очень подходящее — и тяжелое, и неудобное, половину сил еще на переходе выматывает… Я вот думаю: что, если бы изобрели другие взрывчатые вещества, более легкие по весу и занимающие меньше места, а сила их была бы больше! И еще сухой паек — был бы он в тубах, как зубная паста, но при этом отличался бы высокими питательными и вкусовыми качествами, чтобы на один раз достаточно было тюбика. Тогда, — продолжал он, и в голосе его зазвучали мечтательные нотки, — мы могли бы пробираться глубже в тыл врага и оставаться там на более длительное время. Вот бы американцы узнали, почем фунт лиха!

— Ага, — кивнул Чан Нонг захваченный мечтой Выонг Ван Кхиема, — это было бы замечательно! А пока мы вынуждены урезать до минимума свой рацион и идти нагруженными, как вьючные ослы.

Они рассмеялись и затихли, и каждый думал о своем.

Вдруг Выонг Ван Кхием снова мечтательным голосом произнес:

— Хорошо бы изобрести взрывчатку особой силы. Такую, чтобы от одного маленького кусочка разлетался к чертям целый склад бомб или, к примеру, аэродром. Знаешь командир, наше дело — просить. Может, те, кто повыше, передадут такое распоряжение кому следует…

— Слушай, — внезапно вспомнил Чан Нонг, — а ты читал изданную недавно в Сайгоне книжку «Опыт борьбы против частей особого назначения»?

Чонг насторожился. Выонг Ван Кхием повернулся с боку на бок:

— Я только слышал об этой книге, но пока не читал. О чем она?

— В Сайгоне подвели итоги своих схваток с нами и предлагают различные способы противодействия. Естественно, они нашли у нас недостатки, и в соответствии с ними ищут меры противодействия. С моей точки зрения, это говорит, во-первых, о том, что в Сайгоне части особого назначения считают очень опасным противником, а во-вторых, о том, что там сидят не такие уж дураки. Правда, некоторые наши недостатки, отмеченные в книге, — явная выдумка, но сделано это для того, чтобы хоть как-то успокоить своих солдат и офицеров. И все же следовало прислушаться к мнению врага.

Выонг Ван Кхием лежал тихо, долго молчал, что-то обдумывая, протянул руку, обнял за плечо Чонга и решительно ответил:

— Ты прав, командир! Сейчас наш враг уже не тот, что был в годы войны против французов или хотя бы во время Нго Динь Зьема. За наше мужество нам придется заплатить дорогой ценой, если мы не сможем сочетать его с по-настоящему боевыми методами и мощью того оружия, что у нас имеется.

Они полежали еще немного и потом Чан Нонг осторожно выбрался из-под одеяла и пошел в расположение третьего подразделения.

В лесу послышались чьи-то шаги, зашуршали под ногами листья. Шаги приближались. Чан Нонг услышал тихий оклик часового:

— Стой! Кто идет?!

Сразу же раздался торопливый ответ:

— Свои, свои! Армия Освобождения!

— Вы из какой части, товарищи?

— Разведгруппа из дивизии «Чыонгшон»!

Чан Нонг подошел поближе. В темноте ему удалось разглядеть фигуры пяти или шести человек с вещмешками за спиной, в широкополых панамах, с автоматами в руках. Впереди, по-видимому, шел командир.