Чтение онлайн

— Бери лопату, вырой себе окоп и ложись! Будешь прятаться от пуль своих товарищей!

Ханг неожиданно догадалась: штурмовики высадились тут, чтобы вступить в бой с солдатами армии Освобождения! Какое же из подразделений оказалось здесь?

Ханг справилась со своей задачей сноровисто и быстро, для нее не составило никакого труда вырыть окоп.

Один из солдат, по виду младше ее, бросил ей кусок брезента, чтобы она могла укрыться от тумана, и обрывок солдатского одеяла.

Закончив рыть окопы, штурмовики, как всегда это делали, открыли беспорядочную стрельбу.

Ханг смотрела на них, и понемногу ею овладевала глубокая грусть. Неожиданно захотелось затянуть какую-нибудь песню. В самом деле, почему бы не спеть? Спеть, чтобы как-то развеять тоску по товарищам, по дому, по маме и хоть немножко воспрянуть духом. Пусть эти бандиты знают, что им не удалось нагнать на нее страху. И Ханг потихоньку запела свою самую любимую песню:

В моем прекрасном краю Куангчи…

Еще не совсем стемнело, и поэтому штурмовики пока не залегли в свои окопы. Услышав пение, они начали потихоньку стягиваться поближе к Ханг. Девушка, молоденькая и симпатичная, народный носильщик у вьетконговцев, отличный снайпер (об этом они немало говорили после смерти Шинга), да еще посмевшая не покориться из лейтенанту, — для них она была своеобразной загадкой.

Прошли уже ровно сутки с тех пор, как Ханг попала в плен. За это время она полностью успокоилась и взяла себя в руки. После долгих размышлений она выработала для себя линию поведения: ни в коем случае не задирать никого из них, следить за каждым своим словом, каждым жестом, держаться достойно, пусть они поймут, что такое женщина из освобожденных зон. Ханг от природы была очень смышленой, вот и сейчас она понимала, что ей необходимо заручиться поддержкой хотя бы некоторых из этих солдат. Может статься, что это принесет ей пользу. И еще одно она твердо решила для себя: не допустить, чтобы чьи-нибудь грязные руки коснулись ее, любой ценой, пусть даже для этого придется отдать жизнь.

Лак захихикал:

— Старушка, где это ты так ловко научилась управляться с автоматом?! Первой же пулей нашего старшего сержанта ухлопала! Если бы я во время этого не приметил, то теперь тоже бы наверняка был бы на том свете!

Ханг хладнокровно ответила:

— Все девушки из освобожденных зон умеют хорошо стрелять. Я стреляю хуже других, только о третьему разряду прохожу.

Солдаты засмеялись. Один из них спросил:

— Ты что, запугиваешь нас, что ли?

— Зачем мне вас запугивать? В нашей волости мои подруги тридцать из тридцати очков выбивают, а я только двадцать восемь.

Некоторые из солдат, помоложе, приоткрыли от удивления рты.

— А ведь она не врет! — сказал один из них. — У них девки еще и приемам борьбы обучены!

— Эй, послушай-ка! Если ты тоже знаешь приемы борьбы, так почему ты не воспользовалась ими, когда у тебя патроны кончились?

— Если бы один на один, то неизвестно еще, кто бы из нас победил, — ответила Ханг. — Но ведь вас же вон как много набежало.

— А что, ответ неплохой! — зашептались между собой солдаты и придвинулись еще ближе.

Лак снова засмеялся, обнажив прокуренные желтые зубы:

— А тебе небось холодновато будет одной-то спать! Давай я тебя согрею! Так и быть, прощу тебя, что огрела по спине прикладом!

Солдаты расхохотались.

— И не стыдно вам! — спросила Ханг. — Неужели у вас в армии никакой дисциплины нет?

Раздался новый взрыв хохота. Лак, раскрыв огромный рот, гоготал:

— Дисциплина?! Зачем она нам? Спроси-ка лучше у Тхиеу и его дружков, есть у них дисциплина или нет! А нам-то она и подавно не нужна!

Сержант Тьем подошел к Ханг, ровным голосом попросил:

— Ты только что пела. Спела бы, послушали…

Ханг отрицательно покачала головой:

— Я ваших песен не знаю.

— А ты спой любую, — подбодрил ее Тьем.

Солдаты зашумели стали требовать, чтобы она немедленно спела. Ханг нерешительно поднялась:

— Ладно, спою…

Подождав немного, точно собравшись с мыслями, она запела:

Холодный туман оседает

На усталых солдатских плечах…

В это время появился Медвежья Челюсть. Едва он услышал первые слова, как свирепо вытаращил глаза и рявкнул:

— Заткнись сейчас же. Ты что, решила агитацию здесь разводить?!

Некоторые из солдат попробовали было заступиться, возражать:

— Да пусть поет! Разве мы такой агитации поддадимся?!

Сержант Тьем снова вступился:

— Пускай она тогда другую песню споет! Господин лейтенант, голос у нее хороший. Вот послушайте сами. Вы ведь так любите музыку…

Медвежья Челюсть клюнул на лесть, сделался уступчивым:

— Ладно! Только смотри мне, чтобы никакой агитации! И вы тоже ушами не хлопайте, эти девки из освобожденных зон без политики никак не могут обойтись!

Ханг подумала немного, потом запела:

Расцвели цветы лекима

В родных красных землях…

Солдаты внимательно слушали ее. Стояли тихо, раскрыв от восхищения рты, не двигаясь. Сержант Тьем опустил голову и с грустным видом смотрел себе под ноги.

У Ханг действительно был неплохой голос. Она пела и сама переживала за героиню песни, молодую девушку, погибшую в борьбе. Подруги погибшей, подняв вверх сжатые кулаки, клялись всю жизнь равняться на нее…

Песня закончилась на протяжной высокой ноте. В глазах Ханг блестели слезы.

Солдаты долго стояли молча, и кто-то шмыгал носом.

— Красные земли — это моя родина… — грустно заметил один.

Его прервал хохот Лака:

— А ты ничего поешь! Вот мы и услышали, какие песни у вьетконговцев бывают! А то эти тетушки, что на Сайгонском радио выступают, до смерти нам надоели!

Медвежья Челюсть понял, что поступил неосторожно, позволив девушке петь, и тут же взревел:

— Одна сплошная пропаганда, и ничего больше! А вы идиоты, тупые ослы! А ну марш отсюда!

Наступала ночь, становилось холодно. Ханг закуталась в обрывок одеяла, который бросил ей добросердечный солдат, и села, прижавшись спиной к стенке окопа. Спать она не собиралась. Сквозь дырки в брезенте, которым Ханг прикрыла свой окоп, были видны звезды. Снова мысли о доме охватили девушку. В такие вот звездные ночи она обычно плыла на лодке, легонько опуская в воду весла, или же вместе с подругами носила полные ведра на поля, чтобы поливать молодые побеги.

Показалась луна, прятавшаяся до этого за облаками. Небо сразу посветлело… Временами где-то в стороне раздавалась длинная пулеметная очередь.