Чтение онлайн

— Подожгли траву перед пещерой Большой Лягушки!

Пещера Большой Лягушки была тем самым пунктом, который, по замыслу командования, должен был стать выжидательным районом для «Венеры». Вплотную к базе «Феникс» отряду следовало подойти только после того, как будет установлена связь с Сао Хомом.

Выонг Ван Кхием передал бинокль Чонгу и повернулся к Чан Нонгу:

— А все же мы пройдем!

— Да, должны пройти, — подтвердил Чан Нонг.

— Отсюда, — продолжал Выонг Ван Кхием, — до гор Хонглинь можно идти все время вниз по склону. Придется миновать два опорных пункта противника, но если двигаться бесшумно, то можно пройти даже днем. Пойдем вдоль склона высоты 1533. Эти марионетки днем не станут шарить внизу. Чтобы пройти Золотой ручей и добраться до пещеры Большой Лягушки, придется прошагать весь день и всю ночь.

Хоай Тяу подумал и одобрил его идею:

— Ну что ж, давай так и сделаем.

— Я прямо сейчас поведу первую боевую группы разведать дорогу, сказал Выонг Ван Кхием. — Остальные пускай выступят через час. Когда дойдем до пещеры, я вернусь и встречу вас.

Чан Нонг спрятал бинокль и сказал:

— Мы тоже с тобой!

Хоай Тяу отрицательно покачал головой:

— Сегодня ты, Чан Нонг, оставайся, пойдешь вместе со всеми, а я пойду вперед с Выонг Ван Кхиемом.

— Нет, — замахал рукой Чан Нонг. — Ты пойдешь после, у тебя болит нога!

Хоай Тяу рассмеялся:

— Как бы она не болела, все равно мне придется дотопать до пещеры не позднее завтрашнего утра. Ты пойдешь потом. Учти, особое внимание надо обратить на то, чтобы как можно тщательнее заметать за собой следы…

Выонг Ван Кхием поддержал его:

— Думаю, комиссар прав.

Когда обговорили детали, Выонг Ван Кхием отдал боевой группе Ван Тяна приказ выступать и сам пошел во главе ее. Хоай Тяу и Чыонг шли чуть сзади него.

Идти днем было, конечно, значительно легче, хотя передвигались они прямо под боком у врага. При свете легче было найти дорогу, да и фактор внезапности должен был сыграть свою роль.

Он спускались вниз по склону. Шли через подлески, поросшие высокими, в рост человека, травами, потом через редкие бамбуковые рощицы. Позади остались высота 1787, а по бокам, словно взяв отряд в клещи, стояли две другие — 1322 и 1533. Время от времени то с одной, то с другой высоты неслись звуки пулеметных очередей и минометных выстрелов, точно там, у самых опорных пунктов, шел суровый бой.

Со стороны базы «Феникс» прилетел самолет, сделал несколько кругов над высотами 1322 и 1533. От его брюха отделились белые парашюты — грузы для частей и подразделений дивизии «Жан Док», которые сейчас находились на этих высотах. Всякий раз, когда самолет делал очередной заход, описывал круг, бойцам снизу было хорошо видно его серое брюхо, похожее на брюхо гигантской рыбины.

Все ниже и ниже спускались они: сначала были на уровне высоты 1533, потом — 1501, затем — 1322. Когда спустились еще ниже и пробрались вдоль зарослей дикого банана, поняли, что прошли незамеченными.

В сумерках разведдозор подошел к Золотому ручью. Выонг Ван Кхием велел бойцам снять вещмешки и отдохнуть на больших обточенных водой камнях посреди ручья. Между камнями с легким журчанием текла вода: чистая, прозрачная, казавшаяся даже теплой. До пещеры Большой Лягушки оставалось километров шесть.

Чтобы случайно не оставить никаких следов, Хоай Тяу предложил идти прямо по воде.

Высокие вековые деревья, росшие по обоим берегам, скрывали от бойцов горы Хонглинь. В редких просветах в зеленых кронах виднелось мрачное, затянутое черным дымом небо, издалека доносилось потрескивание горящего бамбука.

Ван Тян неожиданно заметил белые листки бумаги, разбросанные по берегам и плывущие вниз по течению ручья. Из любопытства он поднял один. Это была листовка, величиной не больше ладони, отпечатанная на хорошей бумаге. Он мельком посмотрел ее и скривился.

— Что пишут? — поинтересовался Чонг.

Ван Тян скомкал листок, хмыкнул:

«Президент Республики Вьетнам и господин главнокомандующий выражают свое сочувствие жителям освобожденных зон по поводу того, что они лишены свободы, и учтиво приглашают в свой «свободный мир», обещая благополучие и достаток». Прекрасно! У нас как раз не хватает бумаги для санитарных нужд!

Хоай Тяу тоже поймал одну листовку, проплывавшую мимо камня, на котором он сидел. На ней было отпечатано длинное стихотворение какого-то сайгонского поэта, явно написанное на потребу деятелям психологической войны и призывавшее девушек выходить замуж в «свободном мире». На обороте была нарисована длинноволосая девица в черных брюках и красной как кровь блузке, длинноногая, с острыми ноготками.

Хоай Тяу передал листовку Зэну:

— Погляди-ка, парень, и объясни мне в чем тут дело.

Зэн прочитал, покачал круглой головой и усмехнулся:

— Вот идиоты! Тупые ослы! Стишки эти только и годятся для жен их солдат. Такие листочки надо разбрасывать над теми зонами, которые они сами же и контролируют! — И Зэн разорвал листовку на мелкие клочки, а потом поднялся и решительно вскинул на плечи вещмешок.

Выонг Ван Кхием тем временем успел свернуть из листовки самокрутку и насыпать туда крепкого лаосского табаку. Затянувшись несколько раз, он сжег бумажку и тоже поднялся:

— Ох и хорош табачок! А эти писаки у Тхиеу — ну и ловки же они людям мозги пудрить!

Когда сумерки сгустились и камни стали плохо видны, все почувствовали, как трудно идти. Слева и справа высились отвесные, густо заросшие берега. Кроны больших толстоствольных деревьев поднимались высоко вверх и, тесно сплетаясь одна с другой, плотным пологом закрывали небо.

Никто не решался зажечь фонарик. Дорогу нащупывали посохами. Шли не отставая друг от друга, и шедший сзади старался держаться за вещмешок того, кто шел впереди. Бросив со стороны взгляд на цепочку, можно было бы подумать, что идут слепые.

Первым двигался Выонг Ван Кхием, за ним — Чыонг, который то и дело оглядывался и шептал в темноту:

— Сюда, сюда! Здесь можно пройти!

Он крепко держался за командира подразделения и в самых трудных местах помогал Ван Тяну или Хоай Тяу.

Так они шли три часа подряд без отдыха, но за это время преодолели всего один километр.

Случалось им набрести на глубокое место, где вода была очень холодной, а ноги не доставали до дна. Приходилось отступать, сворачивать вправо или влево, осторожно переставляя ноги, цепляясь за свисавшие в воду корни деревьев, росших на отвесном берегу. Одно неверное движение грозило неизбежным падением в ледяную воду.

Часам к трем утра Хоай Тяу почувствовал, что смертельно устал. К тому же его начало лихорадить. Он обливался потом, его бросало то в жар, то в холод, по телу бегали мурашки. Однако Хоай Тяу, стиснув зубы, вглядывался в двигающуюся впереди фигуру Чыонга и, превозмогая дрожь, старался не отстать от него. Но идущий впереди Чыонг временами пропадал в темноте. В один такой момент Хоай Тяу наткнулся на огромный скользкий камень. Покрепче сжав в руках посох, он полез по нему наверх. Добравшись до верха, Хоай Тяу вытянул посох вперед, но дна, конечно, не достал и соскользнул с камня в воду.