Чтение онлайн

Луч надежды на скорую встречу загорелся в глазах матушки Дэм. Она улыбнулась, вытерла слезы:

— Узнает ли он меня? Совсем я старая стала…

Всю эту ночь матушка Дэм на сомкнула глаз. Она тихонько лежала на циновке и вспоминала свою жизнь — все радости и печали. и, как всегда, перед глазами возник образ Хоай Тяу, единственного из всех его детей оставшегося в живых. Сын был надеждой и последней радостью в жизни старой женщины. Вспоминалось, как Хоай Тяу, совсем еще мальчишка, в коротких черных штанишках на одной помочи через плечо, с черным от пыли и копоти лицом помогал ей.

В то время матушка Дэм каждый день, чтобы прокормить семью, уходила с детьми в лес, где она, как и многие бедняки, делала древесный уголь для продажи. Над тем местом, где они жгли тяжелые поленья, всегда стояла копоть, угольная пыль оседала на лица, руки, одежду, забивая уши, нос и рот. Маленький Хоай Тяу, сгибаясь под тяжестью ноши, ремень от которой резался в худенькое тело, приносил уголь на причал Тамзыонг. Вспоминался матушке и первый артналет. А тот страшный день, когда Хоай Тяу стоял над телом своей старшей сестры, останется в памяти до самой смерти. Он не плакал, слез совсем не было. Оттащив мать от могилы, он повел ее к дому, уговаривая: «Мама, не плачь, не надо! Твои слезы ничего не изменят, а только порадуют убийцу Шау Вана. Не плач, мама! Я отомщу им и за брата и за сестру!» После этого Хоай Тяу ушел в партизаны. За год он приходил домой только два раза, последний раз это было восемь лет назад. Все эти дни, месяцы, годы матушка Дэм жила в ожидании весточки от сына. Это ожидание поддерживало ее силы и, словно солнечный день, согревало душу.

И вот сейчас Дить как будто бы не сказал ничего определенного о ее сыне, но что означают его слова: «Хоай Тяу тоже вернется сюда»? Скоро на базу придут бойцы армии Освобождения, но будет ли с ними ее сын?

Матушка Дэм тяжело вздохнула и прошептала с надеждой:

— Сынок мой, кровиночка моя! Скорей возвращайся домой, спаси свою мать!

…И вот сегодня почти целый день матушка Дэм была словно о сне. В голове шумело, в груди пекло. Вернувшись домой, она сразу же полезла в потайное место посмотреть, много ли осталось у нее риса. Она уже решила, что оставит себе только две банки молока, а все остальное через Дитя передаст партизанам. Эти банки им всегда пригодятся. «Конечно, этого мало, — думала она, — но больше в доме ничего нет».

Затем она зажгла лампу, поставила варится рис. За ее спиной послышался скрип открываемой дери, и чей-то голос спросил:

— Есть кто-нибудь дома?

Матушка Дэм обернулась. В дверях стоял старший сержант Тьем. Заметив хозяйку, он перешагнул через порог и поздоровался.

— Здравствуйте, матушка! Вы еще не забыли меня?

Женщина недоверчиво посмотрела на незваного гостя:

— Если не ошибаюсь, Тьем?

— Точно, узнали меня! — обрадовался Тьем.

— Запомнила, запомнила! Да и как не запомнить? Все только и говорят сейчас о твоем усердии в службе и о повышении в чине.

Тьем смутился, сразу погрустнел и тихонько ответил матушке Дэм:

— Да, это так! А что творится в моей душе, этого никто не знает.

Матушка Дэм не испытывала никакой неприязни к этому солдату. Она приметила его давно, с первых дней работы в доме Шау Вана. Среди всех солдат, которые охраняли дом и самого хозяина, пожалуй, только у этого сохранились остатки совести. Он никогда не грубил, не оскорблял ее, не сквернословил в ее присутствии.

Несколько минут они присматривались друг к другу, говорили о погоде, о здоровье. Наконец Тьем не выдержал и рассказал матушке Дэм о пленном вьетконговце, о своих сомнениях.

— Чувствую, что скоро в моей жизни все переменится. Я очень хочу этого, но не знаю, что должен делать. И не только я. Этот пленный открыл нам глаза. Среди наших солдат есть много таких, которые ненавидят американцев и продажных генералов в Сайгоне и которым есть за что мстить, как и бойцам армии Освобождения.

Слушая старшего сержанта, его взволнованную и искреннюю речь, матушка Дэм обрадовалась. Она почувствовала прилив сил. Посмотрев на погоны сидящего перед ней Тьема, она вдруг вспомнила случайно подслушанный ею разговор Шау Вана со своей женой об этом солдате — это было уже после боя в горах Хонглинь — и рассказала о нем Тьему. Старший сержант покраснел, а потом со злостью сказал:

— Ну что ж, теперь мне многое стало ясно! А я-то думал, откуда и за что такие милости? Хорошо, я запомню этот разговор и за все сразу рассчитаюсь с Шау Ваном.

Матушка Дэм поверила в искренность Тьема. Она была бы рада ему помочь. Если бы можно было спросить сейчас от этом Дитя! Что сказать этому солдату, который ждет от не ответа?

— Послушай, Тьем! Я думаю, тебя надо как можно скорее уходить отсюда, перейти на сторону революции. Рано или поздно бойцы армии Освобождения придут сюда, и тебе придется держать ответ за все, что ты здесь делал. Подумай еще раз и не медли, иначе может быть поздно. А пока тебе надо помочь пленному бежать из тюрьмы. Это будет твоим первым делом на благо нашей революции.

Старший сержант сидел в задумчивости, свесив руки между коленями.

— Постарайся как можно быстрей привести этого пленного ко мне, — продолжала женщина. — А я познакомлю тебя с одним человеком, который поможет тебе, а если понадобится, то и расскажет о тебе где нужно.

Тьем встал с просветленным лицом:

— Я вам очень признателен за все, дорогая матушка! Что бы ни случилось, я буду вместе с бойцами революции! Это дело одного-двух дней. А сейчас я должен идти. Еще раз большое вам спасибо! — И потихоньку вышел на улицу.

Матушка Дэм повернулась к печке. Огонь давно погас, рис так и не сварился, но это совсем не огорчило ее.

На повестку дня партийного собрания, назначенного на вечер, был вынесен очень важный вопрос. Еще утром на заседании партийного бюро отряда были подведены итоги проделанной работы, проанализирована обстановка на базе «Феникс». Рассматривались и другие вопросы, но самым важным было решение о том, как нанести удар по базе, чтобы с наименьшими потерями добиться успеха и вывести из строя этот важнейший объект противника.

На партийном собрании комиссар отряда Хоай Тяу доложил коммунистам о поставленной отряду задаче, о месте и роли отряда «Венера» в общем плане наступательной операции. Затем он подробно рассказал все, что известно о базе «Феникс» и ее гарнизоне, о трудностях, которые могут встретиться в бою, и в конце огласил решение, принятое на заседании партбюро.

Бойцы сгрудились вокруг макета базы «Феникс», внимательно слушали и, не отрывая глаз, следили за указкой в руке Хоай Тяу, который дополнил свой доклад показом целей на макете. По некоторым вопросам, вынесенным на обсуждение собрания, решения были приняты единогласно. Но когда подошли к обсуждению вопроса об использовании сил и средств отряда в предстоящем ударе по базе, выявились серьезные разногласия.

Хо Оань горячо говорил:

— Нужно нанести удар всеми имеющимися у нас силами, удар неожиданный, мощный, который и решит исход боя! Пока нет никаких данных, что противник обнаружил нас и готовится принять контрмеры, поэтому один наш мощный удар может решить все. Застанем врага врасплох — считай, дело сделано! Так было уже не один раз.

Предложение Хо Оаня нашло горячее одобрение среди членов партии. Каждый хотел в числе первых ворваться на базу «Феникс». Хо Оаня поддержали Ван Тян, заместитель командира третьего подразделения Дам, Ви Ван Минь и другие, считавшие, что, если бойцы отряда рвутся в бой, нельзя их сдерживать. Удар надо нанести один, но мощный. Иначе будет утрачена внезапность, что отрицательно скажется на результате боя…