Чтение онлайн

— Что, если это обман?

— Если бы это был обман, он говорил бы по-английски!

— Кто-нибудь знает немецкий? — крикнул дежурный по радиорубке офицер. Ответом была тишина.

— Боже! Бродэтт, оставайтесь на телефоне. Давенпорт, бегите к радиостанции, возможно, одна из девушек сможет вам помочь. Найдите мне кого-то, кто говорит на немецком! Сейчас же!

Мэдди, затаив дыхание, слушала, прижав к одному уху наушники, а ко второму телефон, и ждала, пока девушка у экрана радара даст ей еще какую-то информацию.

— Шшш, — предостерег начальник радиосвязи и помог ей придерживать наушники и телефон, чтобы она могла делать пометки. — Не говори ничего, он не должен знать, кто его слышит...

Дверь в радиорубку с грохотом распахнулась — вернулась рядовая Давенпорт, по пятам которой шла оператор беспроводной связи ЖВВС. Мэдди подняла взгляд.

Девушка выглядела безупречно — ни одной русой пряди не выбилось из ее идеальной прически, собранной по всем правилам — на два сантиметра выше воротника униформы. Мэдди узнала ее — они сталкивались в столовой и на редких вечеринках. Ее называли Квини, хоть она и не была официальной Квин Би18 в ЖВВС (так мы называем старших административных сотрудников базы), и это не было ее имя. Мэдди не знала, как ее зовут на самом деле. Та нажила себе славы быстрой и бесстрашной; она облила соусом начальство, и ей это сошло с рук, но в то же время она не покидала здания во время налета, пока не убеждалась, что внутри никого не осталось. Отдаленно будучи причастной к королевской семье, она заслужила звание летного офицера скорее из-за привилегий, а не опыта, но она усердно работала, как и любая другая. Она была симпатичной, миниатюрной и шустрой, и если субботним вечером устраивали танцы, то в первую очередь пилоты пытались пригласить ее.

— Дайте свои наушники, Бродэтт, — сказал начальник радиосвязи. Мэдди сняла гарнитуру вместе с микрофоном и передала оператору беспроводной связи — хорошенькой блондинке, которая подтянула пружинки на наушниках, чтобы они были ей впору.

Через несколько секунд Квини сказала:

— Говорит, что он сейчас над Ла-Маншем. Ищет Кале.

— Но Тесса говорит, что он приближается к побережью Уитстабла.

— Он в бомбардировщике Хейнкель, его команду убили, двигатель не работает, и он хочет приземлиться в Кале.

Они все разом уставились на оператора.

— Вы уверены, что мы говорим об одном и том же самолете? — с сомнением спросил начальник радиосвязи.

— Тесса, — сказала Мэдди в телефон, — немецкий самолет может оказаться над Каналом?

Вся комната затаила дыхание в ожидании обезличенного ответа Тессы, сидящей где-то в глуби меловых скал перед экраном, на котором мигали зеленые точки. Ее ответ разливался из-под карандаша Мэгги: вражеский самолет, курс 187 Майдсенд 25 км, высота 8500 футов.

— Какого черта он думает, что летит над Ла-Маншем?

— Ох! — внезапно перехватило дыхание у Мэдди, которая все поняла и махнула на огромную карту юго-востока Англии, северо-запада Франции и стран Бенилюкса19, находящуюся на стене позади нее. — Смотрите, он летит со стороны Суффолка. Бомбил там прибрежные базы. Он пересек устье Темзы в самом широком месте и думает, что это был Ла-Манш! Летит в сторону Кента и думает, что это Франция.

Начальник радиосвязи отдал приказ оператору:

— Ответьте ему.

— Вы должны действовать согласно протоколу, сэр.

— Бродэтт, отдайте приказ согласно протоколу.

Мэдди сглотнула. На сомнения не было времени. Она сказала:

— На чем он летит, по его словам? Какой самолет? Бомбардировщик?

Оператор сначала сказала название на немецком, но когда все непонимающе уставились на нее, тут же перевела:

— Хе-111.

— Хейнкель Хе-111? Еще какие-то опознавательные знаки?

— Хейнкель Хе-111. Больше он ничего не сказал.

— Просто повторите ему название его самолета, Хейнкель Хе-111. Это открытый ответ. Вам нужно нажать кнопку, прежде чем начнете говорить, и держать ее, иначе он вас не услышит. Когда закончите говорить, отпустите кнопку, чтоб он мог ответить.

Начальник радиосвязи уточнил:

— «Хейнкель Хе-111, это Марк де Калис, Кале». Скажите ему, что мы — Марк де Калис.

Мэдди слушала, как оператор беспроводной связи делает первый в жизни радиозвонок на немецком, так отрешенно и четко, будто она всю жизнь давала инструкции бомбардировщикам Люфтваффе. Парень из самолета благодарно вздохнул, едва не плача от облегчения.

Оператор повернулась к Мэдди.

— Он запрашивает ориентиры для посадки.

— Скажите ему это, — Мэдди написала номера и расстояния в своем блокноте. — Сначала назовите его, затем назовитесь сами «Хейнкель Хе-111, это Кале». Сообщите ему путь перемещения, скорость ветра и видимость... — Она быстро делала записи. Оператор посмотрела на закодированные сокращения и заговорила в наушники, с уверенным спокойствием отдавая приказы на немецком.

Она остановилась на середине предложения и ткнула пальцем с идеальным маникюром в записки Мэдди. Одними губами произнесла: «П27?»

— Взлетно-посадочная полоса 27, — едва слышно пояснила Мэдди. — Скажи: «Направляйся прямо к П27». Передай ему, чтобы сбросил бомбы в море, если они у него остались, чтобы он приземлился пустым.

Все в радиорубке молчали, загипнотизированные резкими, точными и непонятными инструкциями, которые изящная оператор выполняла с небрежной компетенцией начальницы; мучительными и одновременно необъяснимыми вздохами парня в разрушенном самолете; тем, как Мэдди записывала направления и указания, которые она раздавала, а ее блокнот становился все тоньше и тоньше.

— Вот он! — прошептал начальник радиосвязи, и все, кроме Мэдди и оператора, чьи головы были привязаны к телефону и наушникам, рванули к окну, чтобы понаблюдать за приближением бомбардировщика Хейнкель.

— Когда он запросит связь в последний раз, просто сообщи ему скорость ветра, — проинструктировала Мэдди, неистово делая записи. — Восемь узлов, юго-западный, с порывами до двенадцати.

— Скажи, что его встретит пожарная служба, — произнес начальник. Он похлопал по плечу другую радистку. — Отправь туда машину. И скорую.

Черный силуэт в небе становился все больше. Затем они услышали пыхтение и писк единственного рабочего двигателя.

— Господи! Он не опустил шасси, — вскрикнула молоденькая офицер летного состава Давенпорт. — Точно будет авария.

Но она ошиблась. Прямо напротив диспетчерской вышки Хейнкель плюхнулся на брюхо, разбрасывая кругом ошметки травы и грунта, его двигатель горел, а поодаль слышалась сирена скорой помощи, спешащей навстречу.

Все, кто был у окна, рванули вниз по лестнице и высыпали на взлетную полосу.