Чтение онлайн

Квини, словно по мановению волшебной палочки, достала из кармана своей шинели жестянку. Мэдди вдруг поняла, что этот безмерный запас сигарет тщательно копили, поняла, что она никогда не видела, как Квини курит; она частенько использовала сигареты в качестве подарка или платы в обмен на советы, фишки для покера или, как сейчас, за обед и инструменты для ремонта колеса.

Только раз, вспоминала Мэдди, она видела, как Квини курит — только раз, когда ждала допроса немецкого пилота.

Квини протянула сигареты.

— О, нет-нет, это слишком!

— Возьмите, поделитесь со своими девчушками. Это благодарность. Только позвольте нам воспользоваться вашей плитой, чтоб разогреть бобы.

Жена фермера весело рассмеялась.

— Они что, отправляют офицеров ЖВВС в дорогу, словно цыган, заставляя менять кипяток на сигареты? С ужина остался пастуший пирог и яблочная запеканка, идите поешьте! А я пока поищу инструменты...

Вскоре их желудки были полны горячей, вкусной еды, какой они не ели даже в Майдсенде последние месяца три, вроде пирогов со свежей сметаной. Единственным неудобством было то, что им пришлось есть стоя, так как в кухне постоянно творился ураган — стулья убрали, чтобы они не загромождали проход для рабочих, девушек из Земледельческой Армии и собак (всех детей эвакуировали из округи, подальше от фронта).

— Ты задолжала мне еще четыре страха, — сказала Квини. Мэдди задумалась. Задумалась о тех страхах, в которых призналась Квини — привидениях, темноте, порке за баловство и школьного дежурного. В большинстве своем они были детскими, с ними легко было бороться — смеяться над ними или игнорировать.

— Собак, — отрывисто сказала она, вспоминая бродячих псов, встретившихся им по пути. — И нарушить правила ношения униформы — мои волосы слишком длинные, и пальто сменить не разрешают, а оно огромное. И южан, смеющихся над моим акцентом.

— Ох, и правда, — согласилась Квини. Лично она, образованная девушка из высшего общества, никогда не сталкивалась с подобной проблемой, но, будучи шотландкой, всегда симпатизировала мягкому южному английскому. — Остался один страх, ты уж постарайся.

Мэдди заглянула в глубину своей души. Она ответила честно, замешкавшись только из-за простоты и откровенности признания:

— Подвести людей.

Подруга не закатила глаза и не рассмеялась. Она слушала, кивая и поливая теплой сметаной печеные яблоки, и ни разу не посмотрела на Мэдди.

— Не выполнить свою работу, — добавила Мэдди. — Не оправдать ожиданий.

— Вроде моей боязни убить кого-то, — сказала Квини, — только не так конкретно.

— Убийство тоже можно сюда включить, — пояснила Мэдди.

— Можно, — ответила Квини, на этот раз серьезно. — Если ты не делаешь им одолжение, убивая. Если иначе ты заставляешь их страдать. Если не можешь справиться с собой. У моего двоюродного дедушки был ужасный рак горла, его дважды возили в Америку, чтобы удалить опухоли, но они возвращались снова и снова, поэтому он попросил жену убить его, и она согласилась. Ее ни за что не судили — веришь или нет, все списали на несчастный случай, но она была сестрой моей бабушки, и мы знаем правду.

— Какой ужас! — с чувством сказала Мэдди.

— И правда ужас, особенно для нее. Но если ты не сумеешь заставить себя это сделать, то придется всю жизнь жить с таким эгоизмом. До чертиков боюсь подобного.

Вернулась жена фермера, с заплаткой и ведром воды, чтоб можно было найти прокол, и Мэдди, быстро воздев стены вокруг своей яркой и уязвимой души, принялась ремонтировать шину. Квини осталась на кухне, задумчиво выскребая жестяной ложкой остатки теплой сметаны.

Полчаса спустя, когда они вели велосипеды вниз по грязной тропе, Квини заметила:

— Бог на нашей стороне, если немцы не понимают шотландский акцент. Я попросила ее нарисовать мне карту. Думаю, теперь смогу найти паб.

— Вот твоя заколка, держи, — сказала Мэдди. В ее руке была тонкая полоска стали. — В следующий раз, когда посягнешь на чужие шины, хотя бы избавься от улик.

Квини легкомысленно, заразительно расхохоталась.

— Вот и попалась. Я слишком глубоко ее вогнала, а достать обратно, чтобы ты не заметила, не получилось. Не сердись. Это же игра.

— Ты слишком хорошо играешь, — резко ответила Мэдди. — Сильно хотела горячей еды, да? Поторапливайся, паб снова откроется к тому моменту, как мы туда доберемся, и нам не придется долго там находиться, мне на дежурство к одиннадцати, а я еще хочу вздремнуть. Но ты заслужила виски. Я угощаю.

— Уверена, немецкие шпионы такое не пьют.

— А ты будешь.

Когда они шли вдоль побережья по тропе, ведущей к Бухте Святой Екатерины, все еще накрапывал дождь. Дорога была скользкой, и они передвигались осторожно, то и дело останавливаясь. Несколько несчастных, мокрых с ног до головы солдат на огневых точках махали вслед проезжающим мимо девушкам, велосипеды которых скрипели на поворотах. «Зеленый человечек» был открыт. У окна сидели худой и уставший начальник эскадрильи Майдсенда и близорукий гражданский мужчина в дорогом твидовом костюме. Все остальные толпились в глубине бара.

Квини целенаправленно направилась к приветливому огню, потирая руки.

Командир эскадрильи Крейтон отчеканил приветствие, которое невозможно было проигнорировать.

— Какая встреча! Девушка, присоединяйтесь. — Он встал и, слегка церемонно поклонившись, предложил присесть. Квини, привыкшая к подобному вниманию от вышестоящих офицеров, позволила принять у нее пальто. Мэдди же попятилась.

— Эта хрупкая, промокшая молодая особа, — начал командир эскадрильи, обращаясь к мужчине в гражданском, — та самая героиня, о которой я тебе рассказывал — девушка, говорящая по-немецки. Другая же — офицер Вспомогательного отдела Бродэтт — вела переговоры и направляла самолет. Дамы, составьте нам компанию!

— Помощник Начальника отдела Бродэтт — пилот, — сказала Квини.

— Пилот, неужели!

— Сейчас нет, — сказала Мэдди, залившись румянцем и запинаясь от смущения. — Но с удовольствием вступила бы в ВВТ, Вспомогательный воздушный транспорт, когда они начнут работать с женщинами. У меня гражданская лицензия. Моего инструктора приняли в январе этого года.

— Удивительно! — сказал близорукий джентльмен. Он посмотрел на Мэдди через полудюймовые линзы. Он был старше командира эскадрильи, достаточно стар, чтобы ему отказали при попытке вступить в армию. Квини обменялась с ним рукопожатиями и с полной серьезностью сказала:

— Должно быть, вы мой сообщник.

Его брови взмыли вверх.

— Я?

Мэдди яростно сказала:

— Не обращайте внимания на эту дурочку. Она все утро играет в бессмысленные игры...

Они все сели.

— Бессмысленные игры, — заметила Квини, — были ее предложением.

— Да, их предложила я, но только потому, что у нее топографический кретинизм. Я сказала ей притвориться...

— Беспечные разговоры стоят жизней, — возразила Квини.

— ...шпионом, — Мэдди упустила все прилагательные. — Предполагалось, что она приземлилась здесь с парашютом и должна была найти дорогу к этому пабу.