Чтение онлайн

– Правда?

– Я не могу тебе лгать, - сказал я, и, конечно же, тут же вспомнил о Террио, отчего слегка вздрогнул.

– Дай мне взглянуть на твою руку. Подойди сюда, чтобы я могла хорошенько все рассмотреть.
– Я подошел и показал свой боевой шрам.
– Думаю, пластырь не понадобится, но тебе нужно смазать рану «Неоспорином»[87].

– Хорошо, можно я посмотрю «И-Эс-Пи-Эн»[88] после процедуры?

– Можно было бы, если бы у нас было электричество. Как ты думаешь, почему я читаю у окна, а не за письменным столом?

– Ох. Должно быть, поэтому лифт и не работает.

– Ваши дедуктивные способности меня ошеломляют, Холмс.
– Еще одна из литературных шуток моей мамы. У нее их были десятки. Может быть, сотни.
– Что-то произошло в нашем здании. Мистер Провенза говорит, что сгорели все предохранители. Какой-то скачок напряжения. Он сказал, что раньше не видел ничего подобного. Он постарается починить все к закату, но мне кажется, что мы будем работать при свечах и фонариках, еще долго после того, как стемнеет.

Террио,– подумал я, но, конечно же, это был не он. Это была та тварь - мертвый свет, - которая теперь обитала в Террио. Она, когда уходила, разбила светильник, открыла несколько почтовых ящиков и в довершение картины сожгла предохранители.

Я пошел в ванную за «Неоспорином». Там было темно, поэтому я щелкнул выключателем. Сука-привычка, а что вы хотели? Я сел на диван, чтобы помазать царапину антибактериальной мазью, посмотрел на пустой телевизор, и подумал: Сколько предохранителей в многоквартирном доме размером с наш и сколько энергии требуется, чтобы сжечь их все.

Я мог бы свистнуть и попытаться призвать эту тварь. Но если я это сделаю, придет ли она к парню по имени Джейми Конклин? По-моему, это было слишком большая честь для ребенка, который еще три года не сможет получить водительские права.

– Мама?

– Что?

– Ты думаешь, я достаточно взрослый, чтобы завести подружку?

– Нет, дорогой, - не отрываясь от рукописи, ответила она.

– А когда я стану достаточно взрослым?

– Как тебе двадцать пять?

Она засмеялась, и я засмеялся вместе с ней. Может быть, подумал я, когда мне исполнится двадцать пять или около того, я позову Террио и попрошу его принести мне стакан воды. Но если хорошо подумать, все, что он принесет, может оказаться ядом. Может быть, просто для того, чтобы поприкалываться и поржать, я попрошу его встать на голову, сделать шпагат или пройтись по потолку. Или я мог бы его отпустить. «Прекрати гудеть, кузен»[89]. Конечно же, для этого не нужно ждать, пока мне исполнится двадцать пять, я могу это сделать в любое время. Только я этого не хотел. Пусть он некоторое время побудет моим пленником. Этот мерзкий, ужасный свет превратился в светлячка в банке. Посмотрим, как ему это понравится.

В десять часов вечера включили электричество, и все начало налаживаться.

45

В воскресенье мама предложила навестить профессора Беркетта, чтобы узнать, как у него дела, и заодно забрать кастрюлю.

– А еще мы могли бы принести ему круассаны из «Хабера».

Я ответил: звучит неплохо. Она позвонила профессору, и он сказал, что будет рад нас видеть, поэтому мы сходили в пекарню, а потом поймали такси. Моя мать отказывалась пользоваться «Убером». Она говорила, что это не Нью-Йорк. «Тэксис» - вот это настоящий Нью-Йорк.

Я думаю, что чудеса исцеления продолжаются даже в старости, потому что профессор Беркетт пользовался только одной тростью и перемещался по квартире довольно живо. Вряд ли он еще раз примет участие в Нью-Йоркском марафоне (если вообще когда-нибудь участвовал), но он обнял маму прямо у двери, и я уже не боялся, что он рухнет лицом вниз, когда будет пожимать мне руку. Он пристально посмотрел на меня, я слегка кивнул, и он улыбнулся. Мы поняли друг друга.

Мама суетилась на кухне, раскладывая запеканку, кусочки масла, круассаны, и крошечные корзинки с джемом, продававшиеся вместе с ними. Мы поели под косыми лучами утреннего солнца. Это была приятная трапеза. Когда мы закончили, мама переложила остатки запеканки (а это была большая ее часть; я думаю, старики мало едят) в пластиковый контейнер и вымыла тарелку. Она поставила тарелку в сушилку, а затем извинилась и пошла в туалет.

Как только она ушла, профессор Беркетт перегнулся через стол.

– Ну как?

– Он был в коридоре, когда я вчера утром вышел из лифта. Я, не задумываясь, бросился вперед и схватил его.

– Он был там? Этот Террио? Ты его видел? Или чувствовал?– Все еще наполовину убежденный, что это происходит только у меня в голове. Я видел это по его лицу, но кто мог его винить?

– Ага. Но это уже был не Террио. Существо внутри, этот свет, пыталось вырваться, но я его удержал. Было страшно, но я знал, что если отпущу, мне будет плохо по-настоящему. Наконец, когда существо увидело, что Террио исчезает, оно…

– Исчезает? Что ты имеешь в виду?

В туалете спустили воду. Мама не вернется, пока не вымоет руки, но это не займет много времени.

– Я сказал ему то, что вы велели мне сказать, профессор. Что он должен явиться ко мне по первому же свисту. Что настала моя очередь преследовать его. Он согласился. Я заставил его произнести это вслух, и он это сделал.

Моя мать вернулась прежде, чем профессор успел задать еще какие-то вопросы, но я видел, что он выглядел встревоженным и все еще думал, что вся эта стычка происходила только у меня в голове. Я его понимал, но все равно злился - ведь он кое-что знал о кольцах и книге мистера Томаса, - но, оглядываясь назад, я его понимал. Вера - это большое препятствие, которое нужно преодолеть, и я думаю, что для умных людей это препятствие еще выше. Умные люди многое знают, и, возможно, это создает иллюзию, что они знают все.

– Нам пора, Джейми, - сказала мама.
– Мне нужно закончить рукопись.

– Тебе всегда нужно закончить рукопись, - сказал я, и она рассмеялась, потому что это было правдой. И офис агентства, и ее домашний кабинет были постоянно завалены высокими стопками книг.
– Прежде чем мы уйдем, давай расскажем профессору, что произошло вчера в нашем здании.

Она повернулась к профессору Беркетту.

– Это было так странно, Марти. Все предохранители в здании внезапно сгорели. Все сразу! Мистер Провенза - он просто супер-мастер - сказал, что, должно быть, произошел какой-то скачок напряжения. Он сказал, что никогда не видел ничего подобного.

Профессор выглядел удивленным.

– Только в вашем здании?

– Только в нашем, - согласилась она.
– Ну же, Джейми. Давай уже уйдем и дадим возможность Марти отдохнуть от нас.

Выход был почти точным повторением входа. Профессор Беркетт пристально посмотрел на меня, и я слегка кивнул.

Мы понимали друг друга.

46

В тот вечер я получил от него электронное письмо, отправленное с айпада. Он был единственным из моих знакомых, кто использовал приветствие, когда посылал мэйлы, и писал настоящие письма, а не такие вещи, как «Хав р ю[90]», «РОФЛ» и «ИМХО».

Дорогой Джейми,

После того как вы с матерью уехали, я провел кое-какие исследования, касающиеся обнаружения бомбы в супермаркете Истпорта, что мне следовало сделать раньше. То, что я нашел, было интересно. Элизабет Даттон не занимала видного места ни в одном из выпусков новостей. Большая часть заслуг досталась саперам (особенно собакам, потому что люди любят собак; я думаю, мэр даже выдал собаке медаль). Элизабет упоминалась только как «детектив, получивший наводку из старого источника». Мне показалось странным, что она не приняла участия в пресс-конференции после успешного обезвреживания бомбы и не получила официальной благодарности. Однако ей удалось сохранить работу. Возможно, это была единственная награда, которую она хотела, и ее начальство посчитало, что она её заслужила.