Чтение онлайн

Мама меня обняла.

49

Это было в понедельник, так что я так и не попал со своим классом в Метрополитен-музей. Мне дали выходной, чтобы я мог пойти на похороны, а когда мы вернулись, я сказал маме, что хочу прогуляться. Что мне нужно проветрить мозги.

– Я не против... если ты в порядке. Ты в порядке, Джейми?

– Да, - сказал я и улыбнулся ей в качестве доказательства.

– Возвращайся к пяти, а то я буду волноваться.

– Как скажешь.

Я добрался до двери, прежде чем она задала мне вопрос, которого я ждал.

– Он был там?

Я подумал было солгать, как будто это могло пощадить ее чувства, но, возможно, именно правда заставит ее почувствовать себя немного лучше.

– Да. Не в церкви, а на кладбище.

– Как... как он выглядел?

Я сказал ей, что выглядел он нормально, и это было правдой. Они всегда носят одежду, которая была на них в тот момент, когда они умерли, что в случае профессора Беркетта являло собой коричневый костюм, который был немного великоват для него, но все еще выглядел довольно круто, по моему скромному мнению. Мне понравилось, что он надел костюм для полета на самолете, потому что это была еще одна часть старой школы. И у него не было трости, возможно, потому, что он не держал ее, когда умирал, или потому, что он выронил ее, когда случился сердечный приступ.

– Джейми? Не могла бы твоя старая мама обнять тебя перед тем, как ты пойдешь на прогулку?

Мы долго обнимались.

50

Я шел к Дворцу-на-парковой, гораздо старше и выше того маленького мальчика, который однажды осенью пришел из школы, держась одной рукой за руку матери, а в другой держа рисунок зеленой индейки. Старше, выше и, может быть, мудрее, но все тот же человек. Мы меняемся и не меняемся. Я не могу этого объяснить. Это загадка.

Я не мог войти в здание, у меня не было ключа, но в этом и не было необходимости, потому что профессор Беркетт сидел прямо на ступеньках в своем коричневом дорожном костюме. Я сел рядом с ним. Мимо прошла старушка с маленькой пушистой собачкой. Пес посмотрел на профессора. А старая леди - нет.

– Здравствуйте, профессор.

– Привет, Джейми.

Прошло уже пять дней с тех пор, как он умер в самолете, и его голос постепенно угасал. Как будто он говорил со мной издалека и с каждым мгновением удалялся все дальше и дальше. И хотя он казался таким же добрым, как всегда, он также казался каким-то, я не знаю, отстраненным. Большинство из них так выглядят. Даже миссис Беркетт была такой, хотя и болтливее большинства (а некоторые вообще ничего не говорят, если не задавать им вопросы). Потому что они смотрят на парад, а не участвуют в нем? Близко, но все же не совсем верно. Как будто у них на уме были другие, более важные вещи, и я впервые понял, что мой голос, должно быть, тоже для него угасает. Весь мир, должно быть, угасает.

– Вы в порядке?

– Да.

– Вам было больно? Сердечный приступ?

– Да, но все быстро кончилось.
– Он смотрел на улицу, а не на меня. Как будто накапливая знания.

– Я должен что-нибудь сделать?

– Только одно. Никогда не призывай Террио. Потому что Террио больше нет. То, что придет, - это то, что им овладело. Я полагаю, что в литературе такого рода сущности называются приглашенными.

– Не буду, обещаю. Профессор, почему оно вообще смогло им овладеть? Потому что Террио изначально был злом? Поэтому?

– Не знаю, но это кажется вполне вероятным.

– Вы все еще хотите услышать, что произошло, когда я его схватил?
– Я подумал о его письме.
– Подробности?

– Нет.
– Это меня разочаровало, но не удивило. Мертвецы теряют интерес к жизни живых.
– Просто помни, что я тебе сказал.

– Я буду помнить, не волнуйтесь.

В его голосе послышалась легкая тень раздражения.

– Просто поверь мне. Ты был невероятно храбр, но и невероятно удачлив. Ты этого не понимаешь, потому что ты еще ребенок, но поверь мне на слово. Эта штука из-за пределов вселенной. Там есть такие ужасы, о которых не может и помыслить ни один человек. Если ты будешь с ним возиться, то рискуешь умереть, или сойти с ума, или уничтожить свою душу.

Я никогда не слышал, чтобы кто-то говорил о том, чтобы с кем-то возиться, это было еще одно старомодное словечко профессора, типа «морозильник» вместо «холодильник», но суть я уловил. И если он хотел напугать меня, то ему это удалось. Уничтожение моей души? Господи!

– Не буду, - сказал я.
– Я действительно не буду этого делать.

Он ничего не ответил. Просто смотрел на улицу, положив руки на колени.

– Я буду скучать по вам, профессор.

– Спасибо. Его голос становился все слабее и слабее. Очень скоро я вообще не смогу его слышать, я смогу только видеть, как шевелятся его губы.

– Могу я спросить вас еще кое о чем?
– Глупый вопрос. Когда вы спрашиваете, они должны отвечать, хотя вам может не всегда понравиться то, что вы услышите.

– Да.

И я задал свой вопрос.

51

Когда я вернулся домой, мама готовила лосося по нашему любимому рецепту - завернутого в мокрые бумажные полотенца и приготовленного на пару в микроволновке. Вы, наверное, и подумать не могли, что что-то настолько простое может быть необычайно вкусным, но это так.

– Как раз вовремя, - сказала она.
– В холодильнике есть пакетик салата «Цезарь». Ты не мог бы достать его для меня?

– Хорошо.
– Я достал салат из холодильника - из морозильника - и открыл пакет.

– Не забудь промыть. На пакете написано, что он мытый, но я в это не верю. Возьми дуршлаг.

Я взял дуршлаг, бросил туда салат и воспользовался пульверизатором.

– Я ходил в наш старый дом, - сказал я. Я не смотрел на нее, я был сосредоточен на своей работе.

– Я так и думала. Он там был?

– Да. Я спросил его, почему дочь никогда не навещала его и даже не прилетела на похороны.
– Я выключил воду.
– Она в психиатрической лечебнице, мама. Он сказал, что она пробудет там до конца своей жизни. Она убила своего ребенка, а потом пыталась покончить с собой.

Мама как раз собиралась поставить лосося в микроволновку, но вместо этого поставила его на стол и плюхнулась на один из табуретов.

– О Боже. Мона рассказывала мне, что она работает ассистенткой в биологической лаборатории в Калтехе. Она так ей гордилась.

– Профессор Беркетт сказал, что она пребывает в состоянии ката-как-ее-черт.

– В состоянии кататонии.

– Да. Так.

Моя мать смотрела на наш будущий ужин, розовая плоть лосося мерцала сквозь пелену бумажных полотенец. Казалось, она глубоко задумалась. Потом вертикальная линия между бровями разгладилась.

– Итак, теперь мы знаем то, чего, вероятно, не должны знать. Это сделано и не может быть отменено. У всех есть секреты, Джейми. Со временем ты сам это поймешь.

Благодаря Лиз и Кеннету Террио я уже это выяснил, а еще я выяснил и мамин секрет.