Прабхупада Лиламрита
Шрифт:
— Можно войти? — спросил он.
Я кивнул:
— Да.
Он попросил разрешения присесть на стул в углу.
— Что вы читаете? — с улыбкой спросил он.
— Дневники Кафки, — ответил я, чувствуя некоторое смущение.
— А-а, — произнес он, и я отложил книгу. Он спросил, чем я занимаюсь в ашраме и интересует ли меня йога.
— Какую йогу вы изучаете?
— Я не очень-то в этом разбираюсь, но думаю, что хотел бы освоить хатха-йогу.
Это не произвело на него впечатления.
— Есть кое-что и получше, — сказал он. — Есть более возвышенные, более прямые пути йоги. Высший из всех путей — бхакти-йога, наука преданности Богу.
Я вдруг ясно почувствовал, что он говорит правду. От восторга у меня по спине побежали мурашки: я понял, что этот человек — мой учитель. Он говорил так просто! Все выходные я не сводил с него глаз. Он сидел, спокойный и величественный, и от него исходило тепло. Он попросил меня зайти к нему, когда мы вернемся в город.
В своих лекциях доктор Мишра толковал «Бхагавад-гиту» как имперсоналист, опираясь на труды Шанкары, а Бхактиведанта Снами, когда слово предоставляли ему, упорно с ним не соглашался. Однажды Бхактиведанта Свами попросил доктора Мишру, чтобы тот помог ему распространить Движение Господа Чайтаньи, но доктор Мишра уклонился, сказав, что считает Бхактиведанту Свами воплощением Чайтаньи Махапрабху, которому не требуются помощники. В ответ Свамиджи напомнил доктору, что отца Господа Чайтаньи тоже звали Мишра, поэтому он должен принять участие в распространении Движения Господа Чайтаньи. Бхактиведанта Свами предложил ему редактировать санскрит в переводах «Бхагаватам», но доктор Мишра отказался, о чем впоследствии сожалел.
Херта Лёрч (ученица из Ананда-ашрама): Я познакомилась с ним на кухне. Он был очень разборчив в еде и ел только то, что готовил сам. Он приходил на кухню и говорил: «Дайте мне кастрюлю». Когда я приносила кастрюлю, он говорил: «Нет, побольше». Я приносила побольше, но он просил поменьше. Потом он говорил: «Дайте мне картофель», и я приносила ему картофель. Готовил он очень, очень тихо. Он вообще никогда много не говорил. Он варил картофель, потом еще какие-то овощи, а еще — чапати. Закончив, он выходил из кухни, чтобы поесть. Как правило, он готовил с расчетом на доктора Мишру и еще нескольких человек. Когда он там жил, он всегда столько готовил.
Я у него научилась делать чапати. Обычно он приезжал только на выходные, а потом возвращался в город. По-моему, он считал, что основное его место там.
Да, так оно и было, но что он мог сделать в городе один, без денег и поддержки? Когда-то он думал, что проведет в Америке всего несколько недель, а затем вернется в Индию. Но вот — он работал над переводом «Бхагаватам», гулял по Манхэттену, писал письма... Бхактиведанта Свами изучал новую культуру, пытаясь представить, каким образом можно познакомить западный мир с сознанием Кришны. Своими мыслями он делился с Сумати Морарджи:
27 октября
Как я понял, американцы проявляют огромный интерес к индийским методам духовного самопознания, о чем свидетельствуют многочисленные так называемые «ашрамы йоги» в Америке. К сожалению, они не особо в чести у местных властей, и, кроме того, как я узнал, невинных людей в этих заведениях часто обманывают, как это происходит и в Индии. Единственная наша надежда — на то, что люди эти склонны к духовной жизни, и, если здесь проповедовать «Шримад-Бхагаватам», они получат огромное благо.
Кроме того, Бхактиведанта Свами заметил, что американцы с восторгом принимают индийское искусство и музыку. Дабы в этом убедиться, он посетил выступление мадрасской танцовщицы Балы Сарасвати.
Я пошел на этот концерт с другом, хотя за последние сорок лет ни разу не посещал подобных мероприятий. Выступление имело успех. Музыкальное сопровождение было в классическом индийском стиле, и большинство песен исполнялось на санскрите. Американским зрителям это очень понравилось. Я с радостью отметил, что обстоятельства для моей будущей проповеднической деятельности сложились неплохо.
Он писал, что учение «Бхагаватам» вполне возможно излагать посредством музыки и танца, но возможности сделать это у него пока не было. Христианские миссии проповедуют по всему миру, опираясь на солидную материальную поддержку, так почему бы преданным Кришны не объединиться и делать то же самое? Он отметил, что христианским организациям оказалось не под силу сдержать распространение коммунизма, но движение, основанное на «Бхагаватам», благодаря философскому и научному подходу вполне могло бы справиться с этой задачей.
Бхактиведанта Свами целенаправленно сеял семена вдохновения в сердце преданной Богу и состоятельной Сумати Морарджи.
8 ноября
Бхактиведанта Свами написал письмо своему духовному брату Тиртхе Махарадже, стоявшему во главе Гаудия-матха, и напомнил ему, что их духовный учитель, Шрила Бхактисиддханта Сарасвати, мечтал открыть проповеднические центры в странах Запада. Шрила Бхактисиддханта несколько раз пытался сделать это, посылая своих учеников– санньяси в Англию и другие страны Европы, но, как писал Бхактиведанта Свами, «без каких-либо ощутимых результатов».
Я приехал в эту страну с той же самой целью и понял, что в Америке масса возможностей для проповеди учения Господа Чайтаньи.
Бхактиведанта Свами отметил, что в Америке прочно обосновалось несколько групп майявади, у которых есть здания, но не слишком много последователей. Между тем он разговаривал со Свами Никхиланандой из Миссии Рамакришны, и тот высказал мнение, что американцы с интересом отнесутся к бхакти-йоге.
Я здесь и вижу огромное поле для деятельности, но что я могу сделать один, без людей и денег? Чтобы открыть центр, нам нужно здание.
Если руководители Гаудия-матха захотят открыть в Нью-Йорке свое отделение, Бхактиведанта Свами готов возглавить его деятельность. Но без собственного здания, сообщал он, им не удастся основать в этом городе свою миссию. Бхактиведанта Свами писал, что, если его духовные братья окажут ему помощь и содействие, они смогут открыть центры во многих городах США. Он подчеркивал, что другие группы, которые не могут дать людям подлинную духовную философию Индии, тем не менее покупают множество зданий, а у Гаудия-матха в Америке нет ничего.