Чтение онлайн

— Тройка бубен! — объявила она и перевернула карту.

Тройка бубен.

— Дама червей!

Дама червей.

— Восьмерка треф!

Восьмерка треф.

— Понимаете? Нет, вы понимаете? Прад научил меня заклинанию, и оно работает! Арина сияла, ожидая взрыв аплодисментов, объятий, поздравлений.

Вместо этого ее встретила гробовая тишина.

Гита замерла с ложкой у рта, ее глаза стали круглыми, как блюдца. Даже Вадим оторвал взгляд от телефона и уставился на Арину. На их лицах было полное, неподдельное, абсолютное недоумение. А потом Гита хрюкнула. Коротко и сдавлено «Хрюк». Словно пыталась сдержать чихание сквозь йогурт. Вадим хмыкнул. Плечи Гиты затряслись. Она попыталась что-то сказать, но из ее горла вырвался только странный клокочущий звук. И понеслось. Оба коллеги заржали. Не просто засмеялись, их разорвало. Гита, сгибаясь пополам, смеялась так, что из ее глаз брызнули слезы, покатились по вискам, путаясь в косичках. Вадим — монумент угрюмости, спрятал голову в ладонях и хохотал беззвучно, тело тряслось.

Арина стояла посреди урагана веселья, чувствуя, как ее собственный восторг превращается в густое унижение. Горло сжалось. В глазах закололо.

— Что? — выдавила она. — Что такое? Это магия! У меня получилось!

— Ма-ма-магия! — сквозь смех, давясь и всхлипывая, просипела Гита. — Ариш… милая… это же… «Сули-сули-масасули»! Детская корейская считалочка! Ее малыши в садиках повторяют, когда прыгают через скакалку! «Рисуем круг — сули-сули-масасули!», «Ещё ложечку кашки — Сули-сули-масасули». Прад опять тебя разыграл!

Мир рухнул. Тоннами сырой, пахнущей хлоркой штукатурки обрушился на Арину. Весь день. Весь ее восторг, ее упорство, ее открытие… все в который раз обернулось фарсом. Снова чертов Капитан. Этот красивый, седовласый, ядовитый урод…

Но Гита, отдышавшись и вытирая слезы, дружески приобняла.

— Постой-постой, не злись. Если разобраться, это же гениально! Слова-то не важны. Совсем. Важен был эффект. Ты отключила мозги, верно? Перестала анализировать. Вошла в состояние потока. И у тебя действительно получилось. Ты же на самом деле угадала карты! Прад просто нашел ключик к твоей голове. Такой себе ключик, скажем прямо, но…

Арина замерла. Гнев все еще клокотал, как кипяток в чайнике, но слова Гиты достигли сознания. Она вспомнила то самое чувство, «щелчок». Она угадала. Пять из пяти. Сама.

Развернулась на каблуках и молча пошла в кабинет Капитана. Походка у нее была отнюдь не окрыленная, а решительная, со стороны кто-то сказал бы «прет как танк». Арина распахнула дверь без стука. Прад сидел за столом, пил кофе, смотря старый детектив. На его лице играла привычная самодовольная ухмылка.

— Ну что, научилась колдовать, наша будущая э-э-э, буду называть тебя Чароплетка, ок? — подмигнул он. — Как тебе мое заклинание? Мощное, правда? Прямо из древних трактатов!

Арина сделала шаг вперед, уперла руки в боки. Щеки пылали.

— Чудесное заклинание! Прямо то, что надо! Вызывает импотенцию и заворот кишок, сейчас как раз и проверим! — сказала она с убийственной сладостью в голосе. — Сули-сули-масасули!!! — лучшее заклинание из всех, что я знаю! Прям до мурашек!

Прад захохотал. Беззлобный, счастливый смех человека, который провернул великолепную аферу.

— Так вот, — перебила его Арина, и ее голос зазвенел. — Я хочу сказать вам две вещи!

Он вскинул бровь, все еще улыбаясь.

— Внимательно слушаю.

— Первая: вы — гондон!

Ухмылка на его лице замерла, затем стала еще шире.

— А вторая, — выдохнула Арина, поворачиваясь к выходу. — Спасибо. У меня и впрямь получилось с картами.

И вышла, громко хлопнув дверью. Она шла по коридору и чувствовала, как ярость сменяется странным, упрямым удовлетворением. Да, он козел, конечно. Старый, самовлюбленный, саркастичный козел. Но он оказался прав, хоть и жаль это признавать. Где-то в глубине души, под огромным слоем неверия, пластом самоиронии с прослойкой из неуверенности в себе, сегодня шевельнулось крошечное, но настоящее волшебство. И пахло оно сладко-сладко, как сахарная пудра на пончике.

«Арина — Чароплетка» — повторила она про себя и улыбнулась.

Глава № 2. Боги и правила.

Следующие два месяца пролетели как одна безумная неделя.

Вот и сейчас, после неимоверно трудной смены — они больше суток ловили бешенную кикимору, вышедшую из леса и терроризирующую жителей пригорода, опустошённая Арина брела домой, смотря под ноги, не обращая внимания ни на что вокруг.

— Арина?

Она замерла, с трудом фокусируясь. Перед ней стояла Ленка. Подружка из института: Арина пошла работать в детскую поликлинику, а Ленка пошла замуж. Толстый трёхлетний пацанёнок носился под ногами у мамы, засыпая её миллионом вопросов, норовя подобрать с земли какашку или испачкать светло-голубую коляску, в которой спал его брат-дублер — семимесячный и такой же толстощекий. Ленка выглядела выжатой, как лимон. Дети. Немного поболтали.

— А ведь я все еще не осознала, что взрослая, — сказала напоследок Ленка. — И что время теперь исчисляется годами и полугодиями. Месяц уже не кажется таким длинным, а лето и зима такими далекими. Понимаешь?

Арина понимала. Слишком хорошо понимала.

Хитрый пацаненок всё-таки схватил какашку.

Она и не заметила, как пришел и ушел июль, а за ним август, как пронеслись восемь недель с того дня, как её нога нерешительно шагнула на подвальную ступеньку, ведущую в новую жизнь.

К её облегчению, чаще они помогали людям, а то сильно переживала после дурацкого розыгрыша с дьяволом на Арбате. В огромной Москве хватало истинного зла, чтобы с лихвой обеспечить команду работой. А уважение к новой работе пришло после того, как поняла: команда Капитана Прада оказывает помощь не только толстосумам. Прад хмурился, когда поступал вызов от старушки с окраины или семьи студентов, замученных выходками духов, картинно жаловался на бедность, обещал на завтра пойти с протянутой рукой на паперть, но всё же надевал дорогой пиджак, и они ехали на место. Мистификации, конечно, случались, но не так часто, чтобы Арина успела почувствовать себя преступницей.

Накануне Прад, расщедрившись, выделил им два выходных. Арина очень устала. Лучшим же лекарством для нее всегда была баня. Про себя поражаясь заоблачной цене (ещё не привыкла к наличию денег) она сняла прекрасную сауну в двух остановках от дома на целых три часа. Ей нравилось париться одной. Кто-то скажет, что это скучно, но Арине нравилось: забыть о комплексах и намечающемся целюлите, не пытаться поддерживать глупые разговоры, не придумывать историй о влюблённых по уши мужчинах, которых в её жизни не было. Просто посвятить время себе. Только себе. Что может быть лучше?

Она сняла все украшения, оставила их дома на полочке вместе с тревогами, смыла косметику, распустила волосы, купила миллион маленьких баночек с тонизирующими или наоборот расслабляющими масочками, чтобы потом всё это испробовать.

Сауна стоила каждого потраченного рубля. Поздней ночью, в такси, она почти не дышала, боясь спугнуть хрупкое состояние полного блаженства. Тело наполнилось приятной усталостью и чистотой. Кожа пахла альпийской свежестью. Вот бы ехать так всю ночь, не думать ни о чём, крикнуть как Фауст: «Продлись мгновенье».