Прах земной
Шрифт:
Вечером того же дня ко мне в гости с тремя плитками шоколада неожиданно заявился Рич. Следом за ним, по закону мировой подлости, пришёл Лёша. Учитывая, что эти двое за праздники так и не помирились, встреча вышла весьма… эмоциональной.
Драки моими стараниями удалось избежать, но вид у обоих мужчин после вынужденного приветствия и рукопожатия был такой кислый, что хоть закусывай.
Рич, кажется, хотел спросить меня о чём-то важном, но при Лёшке он молчал как партизан, изредка поглядывая в нашу сторону с плохо скрываемым неодобрением. После Лёшиного ухода в палату заглянули Зубакины. И пока мать подруги расспрашивала меня о моём самочувствии, неприкасаемый стойко терпел трёп самой Мальвины, не отвечая ей и не показывая своего раздражения. Болтовню Ринаты он когда-то терпел с точно таким же выражением лица: спокойным, равнодушным, каменным.
Ох, нет, что-то не то мне вспомнилось… Рич больше не убивает, а такое лицо для него – просто как защитная маска! Я привыкла, что со мной он эту маску снимает, но при посторонних он ведь… всегда такой? Так чего я испугалась?
– И много ты уже вспомнила? Память нормально восстанавливается? – спросил неприкасаемый, когда все ушли.
– Угу, всё отлично! Осталось всего два года вспомнить, и я снова стану собой, – пробормотала, нерешительно глядя на Рича. Из-за его дурацкой выходки с поцелуем, мне теперь очень сложно находиться рядом с ним. Да что там! Разговаривая с неприкасаемым по телефону, я от волнения иногда даже заикаться начинаю. Вот уж удружил, Ричик, так удружил.
Лёшкины поцелуи ты всегда воспринимала как шутку, так в чём проблема? Воспринимай так же и Рича.
Легко сказать…
– Зубакины тебя про отца не спрашивают? И про то, что ты собираешься делать, когда память вернётся?
– А? Да нет. Они как-то стараются таких тем не касаться. Может, не хотят забегать вперёд, а может ещё что…
– Ясно, – кивнул Рич, задумавшись о чём-то своём.
И как ни пыталась я его тогда разговорить, а мыслями он всё равно был где-то далеко.
В воскресение, двенадцатого января, меня выписали из больницы. Приятно было вернуться домой, в родные – точнее ставшие таковыми – пенаты.
Артём Сергеевич с Петром уехали по делам чуть ли не на самый восток страны, Маргарита работала, а Мальвина ходила за мной как привязанная, рассказывая по памяти билеты к переводному экзамену по истории…
– В начале прошлого века Сандора из-за нехватки ресурсов развязала Ядерную Войну с Монойской Народной Республикой. В результате этого конфликта пострадали все страны Западной Европы и значительная часть стран Восточной Азии. Из-за того, что в России в это время шла гражданская война, наша страна, богатая природными ресурсами, от ядерных ударов практически не пострадала. Под конец войны сандорская ракета сбилась с курса и упала в районе сибирской равнины, серьёзно навредив местной природе. После чего Россия собралась и вместе с МНР бомбанула в ответ по Сандоре, и половина северосандорского континента тут же ушла под воду…
– Нет, это уже какой-то вольный пересказ получается, давай заново, – поудобнее устроившись на диване перед телевизором, командным тоном потребовала я.
Подруга не преминула возмутиться:
– Сколько можно уже? Я зубрю эту тягомотину второй месяц, и опять что-то не так?
– Ты сама говорила, что учитель, который будет принимать у тебя эти билеты, очень придирчив, поэтому нужно избегать отсебятины. Так что, давай ещё раз.
– В начале прошлого века Сандора из-за нехватки ресурсов… – монотонно забубнила девушка и вдруг замолчала. – А-а-а, как же мне всё это надоело!
– Не тебе одной, – тихо вставила я, отложив тетрадь с билетами в сторону.
– Давай перерыв сделаем? Пошли наверх, посмотришь, какой я подарок Мише по интернету заказала.
– Какой подарок, у него же уже прошло день рождение?
– Да, но он же его ещё не отмечал!
– Отчего так?
– Ну, у него дом до четырнадцатого числа родственники оккупировали, а в ресторане Самохин днюху отмечать не хочет. К тому же, Петька с папой уехал, а он ведь главный Михин дружок и подельник, как тот без него напиваться будет? – сказала Зубакина, хитро усмехнувшись и спихнув меня с дивана.
– Беспардонное существо, – бурчала я, потирая ушибленное заднее место и ковыляя за подругой на третий этаж. Через пару минут она уже вовсю хвасталась мне серебряной цепочкой с тонкой, прямоугольной пластинкой, на которой аккуратно выгравировали номер "пятьсот двадцать семь". Знаете, как в морге покойникам цепляют бирки с номерами, так и здесь было что-то похожее. Да… любит Мальвина пошутить по-чёрному.
– Кстати, а где твой браслет, который тебе Дед Мороз в моём лице на Новый год принёс? – уложив цепочку обратно в коробочку, строго спросила черноволосая. – И чего это мы так пристыженно молчим, а?
– Я его, наверное, в банке посеяла, – с неохотой призналась я.
На Новый год Маля подарила мне узкий браслет из серебра, попросив носить его и не снимать. Я и носила… а потом пошла в банк, ослепла и не заметила, как подарок подруги исчез.
– В банке? – угрюмо переспросила Зубакина – на напоминания о том страшном дне она реагировала ничуть не лучше меня. – Тогда понятно. Ну и пофиг. На Восьмое марта выдурю у папандра денег побольше и снова куплю тебе браслет. И себе. И на этот раз всё будет из золота, – мечтательно протянула девушка, любуясь несуществующим украшением на своём запястье.
А не мог ли Рич снять браслет, когда мерил мне давление и помогал стирать кровь? – мысленно вернувшись к событиям того вечера, спросила себя я.
Оставив Мальвину и дальше любоваться невидимыми цацками, я вышла в коридор и набрала номер неприкасаемого. К сожалению, телефон у него оказался выключен. Неужели опять спит? Да не может ни один нормальный человек столько дрыхнуть! Или может?
Промаявшись ещё где-то с полчасика без дела, я плюнула и решила наведаться к нему домой. В принципе, это можно было сделать и самой, поймав попутку или сев на автобус, но охрана наотрез отказалась выпускать меня на улицу без должного сопровождения. Пришлось согласиться на все их условия и в итоге обзавестись двумя мощными шкафами, личными телохранителями, и одним водителем.
Вскоре я уже стучалась в квартиру Рича, игнорируя любопытного подростка, остановившегося рядом с нами на лестничной клетке и держащего на поводке большую лохматую собаку.
– Зачем пришла? – открыв дверь, с порога спросил неприкасаемый, который, вопреки моим ожиданиям, выглядел вполне бодро и одет был не абы как, а в выглаженную чёрную рубашку и классические брюки.
Это он со сна такой? Вот ведь! А я, проснувшись, всегда на чучело огородное похожа, а не на человека…
– Привет. Ты не находил у себя браслета? Узкого такого?
– Не находил, – ответил Рич, бросив короткий, цепкий взгляд на моих телохранителей. – Ты только из-за этого приехала?
– Не совсем. Можно я сама его поищу? Вдруг он завалился за диван или ещё куда-нибудь?
– Проходи. Но эти пускай здесь стоят-ждут, – пропустив меня в квартиру, Ричард захлопнул дверь прямо перед носом сунувшегося было следом "шкафа".
– И когда ты уже будешь вежливым с другими?
– Никогда, – расслабившись и посветлев лицом, зевнул мужчина. Невольно я улыбнулась такому преображению, но почти сразу же вспомнила о поцелуе и покраснела.