Чтение онлайн

Фото 65-71

Простейшая и очевиднейшая вещь в скальном ландшафте – небольшие «пропасти», через которые нужно перешагивать, причем не всегда оба края расположены на одном уровне (фото 65). Скалы могут отстоять друг от друга дальше или ближе, а удобные для постановки стоп площадки попадаются выше или ниже. Здесь появляется немереное количество возможностей для отработки асан с широко расставленными ногами вплоть до продольного и поперечного шпагатов (фото 66–67). Конечно, продолжение скал вверх с обеих сторон создает также обширное пространство для вариаций с верхней частью тела – скруток (фото 68), наклонов, прогибов. Кроме того, возникает совершенно неизведанная область – пространство «ниже пола», т. е. провал вниз между стопами (фото 69), куда можно вытягиваться и наклоняться, доводя асаны до полностью перевернутых. А если провал ограничен по типу «полколодца» с трех сторон, то при постановке стоп на противоположные скалы можно работать не с их продолжением, а с третьей стороной, обратившись к ней лицом или спиной (фото 70–71). Вместо навесных веревок дополнительные вариации с захватами позволяют выполнять всевозможные уступы.

Фото 72-75

Совершенно невообразимые вариации создаются в узком ущелье, между двух сближенных стен, бесконечно уходящих вниз и вверх. Удерживаться в таком пространстве можно только за счет «распорок», создаваемых ногами и руками, помещаемыми на едва заметные «зацепки». Здесь достаточно забыться и расслабиться, чтобы рухнуть вниз, поэтому с сосредоточением проблем не бывает. Интересно выглядят в таких проемах серии на основе Пашчимоттанасаны, втиснутой между двух скал: стопы стоят на одной стене, а таз упирается в другую, и все тело укладывается сверху на напряженно выпрямленные ноги (фото 72–73). Примечательно, что даже для выполнения этой асаны на полу нередко рекомендуют представлять подобное отталкивание в противоположные стороны. Здесь же оно просто неизбежно и необходимо для удержания не только формы асаны, но и тела на двух точках опоры. Далее в том же положении можно осваивать окружающее пространство, создавая вариации при помощи свободных рук и туловища (фото 74–75).

Фото 76-77

По-разному выглядят на скалах, отстоящих на разном расстоянии, также и прогибы. Простейшая «кобра» принимает необычный вид, когда она выполняется почти вертикально (фото 76). Для этого стопы устанавливаются на одну стену ущелья, а передняя поверхность тела прижимается к другой стене. После чего за счет упора руками голова отводится назад и, коснувшись задней стены, оказывается над стопами. Однако если расстояние между скалами довольно велико, получается совсем новая асана, хотя в профиль она почти в точности совпадает с «коброй» на полу (фото 77). Обычно ноги лежат на полу, а тело оторвано от поверхности, тогда как здесь все наоборот: ноги вытянуты над пустотой, а живот и нижняя часть груди прижаты к вертикальной скале. Причем, кроме двух описанных вариаций – вертикальной и горизонтальной – могут потребоваться иные положения тела в пространстве (фото 78). Ведь скалы непредсказуемы.

Фото 78

Наконец, добавлю впечатления от собственной практики на скалах, где меня особенно привлекало выполнение лежачих асан на наклонных поверхностях (фото 79–80). Вообще, во всей книге мы почти не рассматривали лежачие асаны, кроме вариантов с воображаемым «переворачиванием» пространства, когда пытались принимать ту же форму «лежа на стене». Также иногда нам попадались варианты с упором стопами в стену, но это, собственно, и все. Однако в пересеченной местности трудно найти ровный участок для практики, даже если не стремиться к импровизациям со скалами. Поэтому асаны, выполняемые лежа, приходится делать на наклонной плоскости, которая в той или иной мере сохраняет тенденцию к превращению в вертикаль. Здесь все зависит от угла наклона и положения головой или ногами вниз…

Фото 79-80

Однако пора сделать некое усилие, чтобы остановиться, ибо прервать импровизацию непросто, ведь вселенская энергия творения бесконечна.

Вопрос риторический, ибо свобода сама себя делает… Вопрос о субъекте освобождения, как известно из классических трактатов по йоге, не решается объектом освобождения. Во всяком случае, до тех пор, пока разница между субъектом и объектом остается существенной для последнего. Выбор, характерный для русской религиозной философии, между «свободой от» и свободой для» в йоге неактуален. Но коль скоро «человек свободный» сам решает, как ему определять свободу, нет смысла спорить, хотя искателям свободы можно предложить некое содержание для размышлений «в стенах» дома.

Все хорошо в привычном тупике: безветренно и уютно, совсем по-домашнему. Ведь «перед стеной» – все равно, что «за стеной»… Однако стены, если вы их не рушите и не перешагиваете, постепенно ветшают сами. Метафоры рано или поздно придется оставить, ибо такой способ выражения – тоже оковы из области проявленного мира. Как считают йоги, лучше и вовсе молчать, но с этим все же придется повременить, ибо замолчать тоже можно правильно и неправильно. Итак, повторим вопрос о свободе: что стоит за понятием мукти, обозначающим предельное состояние бытия? Для того чтобы построить связи, исходя из понятного, оглянемся назад – на стену.

«Пока не достигнута свобода тела, о свободе духа и говорить не приходится», – так обрубает все вопросы о мукти основатель айенгар-йоги, техниками которого мы пользовались при взаимодействии со стеной. Современные учителя этого стиля вообще не преподают медитацию, полагая это делом сугубо личным. Однако даже утверждение о «свободе тела» совершенно двусмысленно, что очевидно из концепции «свободного потока», которой мы воспользовались для обозначения самого факта необходимости дальнейшего развития. Один из читателей моей первой книги по практике хатха-йоги «Ученик среди учителей» написал мне в письме: «Сам пробую медитативные техники йоги, но появление болей в спине и автоматически возникающие асаны заставили меня обратить внимание на хатха-йогу».

Посмотрим на «автоматическое возникновение асан» с точки зрения «свободы тела». Вообще-то, это далеко не классика йоги, где даже автоматические функции тела берутся под контроль, и все телесные процессы доводятся до полной осознанности, так что ничто и не шелохнется (даже сердце) без вашей воли. В отличие от мистического восприятия «свободного потока» в йоге вы владеете ситуацией или, по крайней мере, к этому стремитесь. В пределе вы достоверно знаете, как войти в то или иное состояние, и как из него выйти, а также можете в него вернуться, когда нужно и на сколько нужно. Более того, вы способны ввести в него и вывести обратно другого человека (ученика), если он настойчиво вас об этом просит. А изначально позволять телу «данс-импровизэйшн» в йоге решительно недопустимо…

Давайте отступим от древнейшей раджа-йоги, где было обозначено место асан в системе, и обратимся к средневековой хатха-йоге, где практика асан была разработана. Здесь мы найдем наиболее интересные замечания о свободе и необходимости, высказанные в перспективе полного преображения тела, – вплоть до возможности «растворять» его в осознании и «сгущать» при желании снова в нужном виде и подходящем месте. Школы хатха-йоги, зародившиеся в лоне тантризма, распространяли иное отношение к человеческому телу и телесному существованию вообще. Йогов вдохновляла возможность создания преображенного тела, сотворенного не из плоти, а из бессмертной субстанции – света. Расслабление и созерцание позволяло им заменить обычный незыблемый телесный облик восприятием самих себя как текучесть состояний, связанных и резонирующих с целым.

Однако никакого пиетета к «свободному потоку» они не испытывали. Просветление в нетленном теле предполагало техническую работу, которую мы уже начали с опорой на стену – построение вертикали. Обычно распыленная жизненная энергия должна быть сосредоточена в центральном канале и поляризована вдоль срединной оси. Подвижный полюс (Шакти) располагается в основании позвоночника, а неподвижный полюс (Шива) – над макушкой головы. Асаны – одно из подготовительных средств, заставляющих Шакти двигаться вверх, по направлению к Шиве. На этом пути возникают низшие виды самадхи, которые связаны с самопроизвольно возникающими образами в виде мыслей или телодвижений. Но конечное постижение тождества субъективной и объективной реальности – это нирвикальпа-самадхи, или внеобразный экстаз, равный освобождению. Итак, автоматические асаны – не более чем своеобразные сиддхи, или промежуточные формы самадхи, которые (при фиксации на них) бесконечно отдаляют свободу.