Чтение онлайн

Берт Хеллингер соединяет их снова. Благодаря его открытиям в сфере роковых и зачастую неосознанных семейных переплетений эта область получает иное освещение. Так, новые, невиданные доселе горизонты расширили перспективы «невидимых связей» (invisible loyalties) [Под невидимыми связями (или невидимыми лояльностями) подразумевается конфликт лояльности, возникающий у человека при попытке выполнить два или большее количество трудносовместимых посланий-наказов, идущих от значимых предков. — Прим. науч. ред.], динамики «давать и брать» Ивана Бузормени-Надя и концепцию делегирования Хельма Штирлина [Делегирование (от лат. delegare) имеет два значения: посылать и доверять миссию. Под концепцией делегирования подразумевается передача родителями ребенку все больших полномочий, соответствующих его возрасту. — Прим. науч. ред.].

Разработав «сжатую» форму семейных расстановок, Хеллингер открыл для терапии новые возможности. Первый образ расстановки показывает неверно направленную любовь, переплетения и блокады. Затем свое освобождающее действие начинают образы-решения и «разрешающие» фразы, которые ориентируют на будущее. Происходящие во время расстановки процессы позволяют иначе увидеть и заново оценить прошлое семьи и то влияние, которое оно оказывает. В расстановке прошлое соединяется с настоящим и будущим, имея одну цель — решение. Именно эта нацеленность на решение, экономные интервенции (сам Хеллингер не хотел бы, чтобы они понимались как интервенции), стремление с помощью семейной расстановки стимулировать новое развитие и контакт с клиентами, ограниченный всего несколькими днями, — все это свидетельствует о том, что подход Берта Хеллингера, как и большинство системных моделей терапии, полностью вписывается в спектр краткосрочных методов терапии.

Кроме того, особую привлекательность семейной расстановке придают ее образы, которые, как совместные творения, возникают в плотной атмосфере группы и отражают самую суть. А наблюдаемые в ходе расстановок удивительные и таинственные феномены и процессы открывают абсолютно новые подходы в терапевтическом мире, ориентированном преимущественно на языковые процессы обмена информацией. Они наглядно показывают, как в расстановке с «заместителями» реинсценируются внутренние образы, как в воспроизведенной системе обнаруживаются сдерживающие развитие динамики, и таким образом, зачастую с самыми неожиданными поворотами, открывается доступ к решениям.

Язык образов обращается напрямую к душе, и там, по ту сторону упорядочивающего мышления, находит непосредственный отклик и вызывает живое эмоциональное участие, которое немало способствует закреплению приобретенного в расстановке опыта и утверждению нового образа. Я не знаю ни одного психотерапевтического метода, который, не форсируя выражения чувств, вызывал бы у всех участников, в том числе и просто наблюдающих, такое целительное и примиряющее волнение и участие. В этом тоже заключается решительное отличие от конструктивистски-системных школ, которые часто (во всяком случае, до сих пор) рассматривали чувства скорее как мешающие терапии элементы и сосредоточивались на изменении моделей значения и поведения. Таким образом, по сравнению с традиционными системными подходами здесь налицо как сходства, так и принципиальные отличия.

Камень брошен в воду, и по воде во всех направлениях, явно не теряя силы, расходятся волны. В последние годы выдвигалось и выдвигается много заслуживающих внимания конструктивных инициатив и критических замечаний, которые с благодарностью принимаются и обсуждаются.

Те, кто знаком с Бертом Хеллингером много лет, наблюдая за ним сегодня, замечают в его работе множество перемен по сравнению с прошлыми годами.

Первая рабочая конференция «Практика семейной расстановки», прошедшая в апреле 1997 года в Вислохе, отразила это общее движение. Конференция дала возможность обменяться опытом, накопленным на тот момент в странах немецкого языка, и составить представление о развитии и нынешнем «состоянии искусства».

Эта книга составлена из переработанных докладов Первой рабочей конференции. Это основные доклады, разработки по особым темам, отчеты о применении метода в разных форматах, с разными клиентскими группами и в разных областях, а также доклады о его использовании в комбинации с другими психотерапевтическими направлениями. Читатель увидит, что некоторые статьи представляют собой отчеты о первом опыте применения этого метода в новых областях, о подходах, которые требуют дальнейшей проверки и разработки. Я включил их в книгу, чтобы «запротоколировать» весь имеющийся на сегодня спектр попыток использования этого метода. Надеюсь, что читатель ощутит и характерное для этого подхода творческое начало, и ориентированное на ресурсы восприятие, и неожиданные, лишь на практике обнаруживаемые возможности (в первую очередь, переноса этих методов на работу с другими системами).

Буду рад, если читателей увлечет дух семейной расстановки, если они воспримут свойственную ей позицию уважения, ощутят глубину и значение этих взглядов и смогут использовать творческий потенциал этого метода в своей работе.

Гунтхард Вебер Вислох, ноябрь 1997

 И психотерапия, и религии стремятся к спасению и исцелению души, и та, и другие стремятся через душу спасти и исцелить всего человека. В этом они едины. Но есть между ними и различия, поскольку психотерапии, своим происхождением обязанной науке и просвещению, свойственен критический настрой по отношению к унаследованным нами религиям. Что для религий во многом целительно, ибо своими открытиями психотерапия вынуждает религии к очищению, то есть к отходу от мифических образов, надежд и страхов, к возвращению к корням и истокам.

Душа и «Я»

Однако для психотерапии тоже актуален вопрос, насколько душа сама остается в плену архаичных образов и надежд, и потому тоже нуждается в демифологизации. Достаточно указать лишь на то, что «Я» некоторых психотерапевтов, в его власти над умами и сердцами, тоже является мифическим образом, питающим мифические надежды и стремящимся унять страхи порой почти суеверным путем.

Мифом мне кажется и то, что и религия, и психотерапия рассматривают душу как что-то личное. Поскольку если непредвзято посмотреть, как действует душа, мы увидим, что это скорее мы находимся в душе. Что не у нас есть душа и не мы ею обладаем, но мы есть у души и она обладает нами. Что не она служит нам, а мы вместе с нашим «Я» привлекаемся ею на службу. Так что вопросов, как по поводу психотерапии, так по поводу и религии, существует немало.

Образ действии

Наш образ действий феноменологичен. Это значит, что мы, насколько можем, отказываемся от привычного, в том числе и от теорий с убеждениями, и вверяем себя познаваемой действительности, какой она, со временем меняясь, себя являет. И ждем, не появится ли из скрытого что-то, что внезапно, подобно молнии, обнажает истину и рассеивает тьму, что приводит к гармонии с действительностью, которая оставляет далеко позади все знания, планы и желания «Я» и своим действием доказывает свою правоту.

Душа и «Я» в религии

Начну с религии и сначала задам вопрос: что происходит в человеке, если он считает себя религиозным?

Религиозные люди считают, что они зависят от сил, которых не понимают. К примеру, знают о том, что их жизнь не в их власти. Перед лицом подобного опыта, основа и действие которого остаются для нас окутанными тайной, они занимают позицию почтения, смирения или благоговения перед чем-то таинственным, чего мы не понимаем. Это подлинно религиозная позиция. Она велит нам скорее сделать шаг назад, чем вперед. Она ни на что не претендует, она — это гармония и покой. Это религия души.

И все же какой-то части души трудно примириться с подобной сдержанностью. Она стремится взять в свои руки таящуюся за явлениями действительность, оказывать на нее влияние и заставить ее себе служить с помощью, например, ритуалов, жертв, покаяния, молитв. Это религия «Я».

Правда, в религии «Я» есть некоторые отголоски религии души, ибо она тоже признает действительность — большую, чем мы. Но одновременно она пытается снять с нее покров тайны и получить ее в свое распоряжение. Что, по сути, является противоречием. Поэтому там, где мы стремимся раскрыть тайну религии и завладеть ею для себя, вместо того, чтобы перед ней остановиться и ее уважать, религия вырождается. Этим для религий и нашей религиозной жизни указан путь очищения. Он идет от «Я» обратно к душе.