Чтение онлайн

В разрушенном доме я провела несколько дней, пока меня не нашли мародеры.

Они собирали все ценное, что оставалось в домах и случайно наткнулись на меня. Поначалу, наверное, хотели добить, но потом все же решили отдать в детский дом соседнего, не пострадавшего городка. Так как эти люди не могли или не хотели толком объяснять, где именно они меня нашли, а также из-за того, что после Пожара наступило жуткое, темное время, и всем было не до очередной сироты из тысяч новых, все связи с моей семьей были потеряны.

В детском доме я росла до двенадцати лет. Не могу сказать, что это были приятные годы моей жизни. Порой было настолько паршиво, что я решилась бежать. Глупо, конечно, но тогда переходный возраст ударил мне в голову и требовал хоть что-то сделать. Я украла немного денег и отправилась в Эринор – хотела узнать побольше о своих родных. Не узнала. Оставшиеся годы до поступления я провела там.

– Но ведь тебе было не на что жить... – непонятным тоном протянул Эрик.

– Я работала медсестрой в госпитале. Там всегда были нужны руки. А взамен мне позволяли жить в маленькой комнатке на складе и давали какую-никакую еду. Оставшиеся годы я мечтала стать магом, как возможно моя мама. Дальше ты знаешь.

Воцарилось молчание. Я уже сто раз успела себя обругать за глупую, ненужную откровенность. Ну, вот кто меня за язык тянул?! Теперь он будет считать меня обыкновенной зарвавшейся служанкой, коими и становятся обычно выпускники приютов. Но оказалось, что его мысли текли в совсем ином направлении:

– Неужели тебе совсем ничего не удалось узнать о своей семье? Эринор не такой большой город, чтобы это было совсем уж невозможно. Как минимум, должны были остаться записи о смерти целой семьи, да это долго, но можно было бы…

– Нет, Эрик. Ничего из этого не помогло.

Мне было неприятно слышать все эти очевидные вещи, когда за шесть лет, проведенных в предположительно родном городе, я чего только не перепробовала. Моей семьи как будто не существовало.

– Прости.

– Да нет, ничего.

Мы снова помолчали.

– Знаешь, - внезапно заговорил Эрик, - мне ведь тоже нечем хвастаться, несмотря на то, что я принц.
– Я очень удивилась, услышав, как он произнес последнее слово. Будто выплюнул. И, получается, Ди Вальт рассказал ему, что я в курсе? Надеюсь, не с той же формулировкой, что и мне? – Отец едва ли не с рождения меня ненавидел.

– Я уверена, что это не так, – мягко произнесла, не желая сознаваться, в том, что побывала однажды в его голове.

– Именно так. Он терпеть не мог мою мать. Она была принцессой Кродема, и да, это был политический брак. Но после свадьбы отец даже не смотрел на нее, она словно была для него невидимкой. Он не ночевал в их общей спальне, он вообще не вспоминал о ней днем. Нет, приличия были соблюдены: он появлялся с ней на приемах, он не изменял, по крайней мере, открыто, делал все, что должен делать официально супруг. И при этом она была для него пустым местом. Он презирал ее, испытывал отвращение и никогда не трудился это скрывать. Ни от нее, ни от общества. Именно с его подачи мою маму стали называть королевой нон грата.

Хуже всего было то, что она очень его любила. Причем любила давно, с самого детства, как увидела в первый раз. Да и что там! В него, кажется, невозможно не влюбиться! Я не знаю ни одной знакомой с ним женщины, которая в той или иной степени не потеряла от него голову! А ему на все плевать! И на маму в первую очередь.

Он посетил ее лишь однажды, как ты понимаешь, когда империи срочно понадобился наследник. И она была с ним! Она решила, что он наконец принял ее. Но не тут-то было! На утро он ушел, не сказав ни слова, и через неделю просто послал лекаря, осведомиться, что все прошло по плану и наследник будет. Маме тяжело давалась беременность, после родов она сильно ослабла, несмотря на все усилия королевского лекаря. Через несколько дней она умерла. Вот только я считаю, что дело было не в физическом здоровье. Она не смогла пережить равнодушие отца даже к собственному ребенку. Когда он зашел навестить нас, что, кстати, далеко не сразу после родов произошло, сказал лишь одно: «Надеюсь, этот выродок не будет похож на тебя». И всё.

– С чего ты взял, что он это сказал? Можно не уважать жену, но сказать такое про собственного ребенка…

– Нашлись «добрые люди», которые передали, - жестко усмехнулся принц, - отец не утруждался тем, чтобы сначала выставить слуг и лекарей.

– Но…

– И я спрашивал прямо. Когда узнал. Он не отрицал.

Немного помолчав, Эрик продолжил.

– Отец пытался воспитывать меня едва ли не с рождения. В четыре он заставлял меня плавать в ледяной воде, в пять я начал разучивать боевые приемы, мечом владел вообще практически с рождения. Все мои дни были заполнены учебой. И ни разу за это время он не пришел, чтобы похвалить. Он мог лишь ругать меня и делать замечания. Ни разу он не общался со мной как отец с сыном.

Потом я решил сбежать от него и его бесконечных поучений в эту академию. Отец, как ни странно, был только «за». Сказал, что, возможно, хоть здесь из меня сделают мужчину. И я сделал все, чтобы стать лучшим! Я жилы рвал, стараясь доказать отцу, что чего-то да стою! Но за все это время мне не пришло от него ни единой весточки. Как будто он вообще обо мне и не вспоминает даже. Как будто рад был от меня избавиться.

И снова воцарилась тишина. Мы оба переваривали откровения друг друга. И мне вдруг так жалко его стало. Я то, несмотря на одиночество, всегда думала, что мама меня очень любила. А Эрик? Каково это – чувствовать себя сиротой при живом родителе? И я вдруг со всей своей горячностью возненавидела этого черствого мужчину. Каждой клеточкой души возненавидела!

– Так что я в чем-то даже могу тебя понять, – мрачно заключил Эрик.

Теперь тишина установилась надолго. Странно это было – открыться, по сути, абсолютно чужому человеку, которого ты совсем не знаешь. Но почему-то именно с чужаком разговаривать порой легче, чем с близкими людьми.

– Может, мороженого? – вот совсем не в тему робко предложил парень.

Я подняла на него донельзя удивленный взгляд. А потом… потом мы просто рассмеялись. И было это так хорошо, так правильно, и никакие призраки прошлого больше не мучили, и стало вдруг очень легко на душе и свободно!

Мы провели потрясающий вечер. Эрик, вопреки всем правилам и порядкам, открыл портал в Карлотские горы и все-таки умудрился где-то достать мороженое. Мы сидели на самой высокой скале, ели вкусную добычу, болтали ни о чем и любовались закатом.

Мне было странно уютно с ним, впервые хотелось просто молчать рядом с человеком. И не было напряжения или волнения, словно мы уже в сотый раз так проводим вечер. В какой-то момент возникло ощущение, что я знаю Эрика всю жизнь.

– Ну что в академию? – спросил Эрик, когда уже совсем стемнело и ощутимо похолодало.

Я кивнула и улыбнулась ему. Расставаться совсем не хотелось, но нам действительно было пора.

Эрик проводил меня до комнаты, но сразу не ушел. Долго стоял и смотрел на меня, не отводя взгляда, словно пытаясь увидеть что-то на моем лице. А я… я тоже ждала. И дождалась.

Медленно-медленно он наклонился ко мне и нежно коснулся своими губами моих.

Я закрыла глаза. В голове билась только одна мысль: «Это же мой первый поцелуй! С ним!». А потом все мысли из головы исчезли, и мне стало просто очень-очень хорошо.