Чтение онлайн

Многомесячные тренировки давали себя знать. Хаос, царивший под ментальными щитами, постепенно поддавался моему давлению, и я снова могла мало-мальски трезво мыслить. Правда, мысли были совсем не веселые. Я полностью отдавала себе отчет, что, когда Лэнгли уйдет, здесь останется лежать моя бездыханная тушка.

— Любопытно… И чем же вас так восхитила тема живых мертвецов?

«Пора читать отходную, — прошептал внутренний голос глубоко под толщей ментального льда. — Удивительно, что он не убил тебя, едва ты вошла. И, похоже, только любопытство удерживает его сейчас. Но это ненадолго…» «Любопытство!» — осенило меня. Идея оформилась мгновенно. Конечно, она была дикой и обреченной на провал. Но у нее было одно неоспоримое преимущество: она была единственной.

— Древняя магия, — заговорила я, пуская по внешнему кругу памяти спокойный интерес и отстраненность. — Магия, которую настолько боятся, что почти не изучают. Это всегда интересно.

— Научный интерес? — ей-богу, он почти улыбнулся тонкими бескровными губами. — Если позволите, я спрошу еще раз.

У меня было ровно десять секунд, пока он вставал, обходил стол и делал те два шага, что нас разделяли. Я не успела загнать в подсознание паническую мысль о немедленной смерти. Но сумела трансформировать ее в другую: «Смерть? Интересно. Посмотрим». А потом пришла боль.

Лэнгли бил ментальными волнами, как молотобоец месит железо. И каждый удар этого «молота» я ощущала так, словно мне по голове и впрямь лупит раскаленная железяка. Но такую роскошь, как чувствовать боль, я себе позволить просто не могла. Недальновидность в очередной раз сыграла со мной дурную штуку. Мне приходилось буквально в процессе загонять обратно в глотку дикие вопли и набрасывать на лицо легкую вуаль отстраненного интереса. Того самого интереса энтомолога к букашке, который я уловила у Лэнгли уже давно. Только если у него это был мимолетный каприз, то я приправила этим соусом всю свою жизнь. Ювелирная работа. Только шок и методики из межмирья позволили мне справиться с ней. И то каждый миг казалось, что он и будет последним, а дальше я не выдержу, щиты лопнут, и Лэнгли услышит от меня все, что хочет. Даже то, о чем я сама давно и прочно забыла.

Когда я осознала, что все еще жива, безумный артефактор стоял у окна спиной ко мне, словно вообще забыл о моем существовании. Кое-как усевшись на полу, я привалилась спиной к стене. Лэнгли, услышав мою возню, медленно развернулся. Вот он, идеальный момент, чтобы нанести последний штрих. Штрих, который превратит нарисованную мной ментальную картину в реальный шедевр:

— Так вот как ощущается ментальная атака… — хрипло проговорила я. — А что происходит, если это продолжается долго? Смерть или безумие?

— Обычно — безумие, — неожиданно ответил он.

— Интересно… Обратимое?

— Я не уточнял, — на его губах снова появился хорошо знакомый мне намек на улыбку. Который, впрочем, тут же снова сменился холодной маской. — В последнее время вы не баловали встречи моих друзей своим присутствием. Я слышал, не так давно к вам наведывались стражники?

— Я не уточняла, кто это был, — пожала плечами я. — Но, да. Гости были. В обычной жизни я предпочитаю уединение и редко кого приглашаю к себе. Но многим не нужно приглашение.

Я чувствовала, как по позвоночнику медленно ползет капелька пота. Этот разговор на грани, смесь наглости и безразличия. Лэнгли наверняка убивал и за меньшее. Но именно благодаря такому поведению я до сих пор оставалась жива. Парадокс. Но он работал, а потому я продолжала играть выбранную в горячке роль.

— Любопытно, — он подошел вплотную, рассматривая меня сверху. — Ты понимаешь, зачем я пришел, но совсем меня не боишься. Почему?

— Я не интересовалась природой возникновения страха…

— Зато интересовалась природой возникновения любви…

Он отвернулся, но меня не покидало ощущения, что я препарат под прицелом микроскопа. «Зачем он спрашивает? — билась под толщей ментального льда испуганная мысль. — Под пыткой я сделала все как надо. Неужели ошиблась?!» К капле на позвоночнике присоединилась вторая, когда я холодно ответила:

— Скорее, целями и их достижением. Достигая цели, индивид теряет интерес к объекту вожделения, переключаясь на другой.

— Рад, что в нашей стране еще осталась столь преданная науке молодежь, — хмыкнул Лэнгли. — Надеюсь, в дальнейшем вы не будете пренебрегать моим гостеприимством. Кстати. Если не любите незваных гостей, больше внимания уделяйте поставщикам артефактов-накопителей для своих охранных контуров. Порой они так ненадежны.

С этими словами величайший темный волшебник нашего времени спокойно ушел. Моих сил хватило только на то, чтобы бросить вокруг себя сигнальный круг. Но и это ничтожное усилие оказалось запредельным для измотанного организма. Окружающий мир затопила тьма.

Очнулась я довольно быстро. И часа не прошло. Ну, как очнулась… Встать смогла, стоять, не падая, тоже. Даже, наверное, пройтись сумела бы. Впрочем, я не стала проверять, так ли это, и, кое-как добравшись до ближайшего кресла, плюхнулась на холодные кожаные подушки.

Благодаря иномирным ментальным техникам мне не нужно было пить специальные зелья, чтобы восстановить последовательность событий в памяти. Прокрутив произошедшее и так, и эдак, я убедилась, что выбрала единственный вариант поведения, при котором у меня оставался шанс выжить: я его удивила. Он встречал глупых героев и жалких трусов, ему пытались сопротивляться и умоляли о милосердии. Но всегда было нечто общее: страх. Страх за свою шкуру или за близких, страх панический или едва заметный.

Ну, в самом-то деле, что я могла ему противопоставить? Героически вступить в бой и так же героически сдохнуть через полторы минуты? Хотя, нет, через минуту. Полторы минуты не продержалась бы. Я, может, и неплохой боец, но с Лэнгли, этим ходячим артефактом, мне не тягаться. Не всех магия одаривает силой так щедро, как Дона, хоть он и ненавидит эту силу всеми фибрами своей души.

Вспомнив о Доне, я поднялась на ноги и подошла к окну. Переулок перед домом был пуст, но это ни о чем не говорило. Наверняка на калитке висела какая-нибудь хитрая сигналка. Иначе, как Дон узнал, что я вернулась? Не торчал же он здесь две недели. Но его «Лира!» прозвучало почти сразу. Замешкайся я на долю секунды, и он вполне мог бы догнать меня и ввалиться за охранный контур вместе со мной.

Я запоздало похолодела, сообразив, какой опасности избежала по чистой случайности. Это со мной Лэнгли собирался пообщаться, а Дон не получил бы даже такой короткой отсрочки. Он бы даже вспомнить о моем амулете не успел, не то, что сорвать его. Меня передернуло от нарисованной воображением картинки, и я снова зашагала из угла в угол. Скорее всего, мне удалось убедить незваного гостя, что отношения с Доном — лишь очередной эксперимент, спровоцированный болезненным любопытством. И это должно так и остаться.

Впрочем, вся моя жизнь в глазах Лэнгли должна была выглядеть именно так. По крайней мере, это и было той безумной идеей, которая помогла мне выжить: я показала ему человека без желаний, без страха, без привязанностей, без чувств. Человека, не стремящегося ни к силе, ни к власти, ни к признанию. Человека, который жаждет только одного — знаний, и даже смерть рассматривает с этой точки зрения. Такого бессмертному ублюдку еще не попадалось. Итог: я жива, как это ни странно.

«Мне удалось обмануть Лэнгли. Снова, — подумала я, криво усмехнувшись своему отражению в зеркале. — Казнь любопытной дуры, сунувшей нос в игры больших дядечек, отложена. Но вот надолго ли?»