Чтение онлайн

— Я с-с-согласен с Норой. К-к-конечно нужно устроить д-д-дискотеку. Мы же в шестом к-к-классе.

Мальчишки, естественно, начали смеяться, кто-то съязвил насчет меня и Юнаса.

Решив, что про дискотеку было сказано достаточно, Гунилла велела нам поговорить с родителями и узнать, кто из них может помочь на вечере. Как минимум трое родителей должны быть с нами весь вечер.

На этом урок закончился.

На лестнице Сабина и Фанни продолжали обсуждать классный вечер. Фанни решила, что не будет ничего спрашивать у родителей. Лучше умереть, чем привести их туда. К тому же у них нет времени. Сабина промолчала. Все знают, что ее мама не из тех, кто помогает школе. Она даже на родительские собрания не ходит.

Я решила, что все-таки спрошу у мамы. Она у меня молодец. С нравоучениями к ребятам не лезет, краснеть мне за нее тоже не приходится. Моя мама нравится Сабине, и даже Фанни однажды весной сказала, что у меня мама суперская.

Потом Фанни начала ко мне приставать с разговорами про Юнаса. Она сказала, что Юнас в меня влюбился, и стала его передразнивать:

— Я т-т-тебя л-л-люблю, Н-н-нора!

Мы уже вышли во двор и были почти у калитки, когда Сабина вдруг резко остановилась.

— Блин! А мой плеер?

— Да ладно, пусть до завтра полежит! — сказала Фанни.

— Ты что! Вдруг его кто-нибудь возьмет!

— Тогда вернись сейчас, — предложила я. — Мы тебя подождем.

Сабина посмотрела на третий этаж, на окна нашего класса. Вид у нее был такой, словно забираться предстояло по меньшей мере на Эверест. Я знаю это выражение ее лица. И в первом классе, когда я таскала за нее портфель, и в четвертом, когда шила вместо нее мешок для физкультурной формы, на ее лице было именно такое выражение.

— Неохота! — простонала Сабина.

— Тогда пусть лежит, — сказала Фанни и направилась к калитке.

— Я схожу, — предложила я. — Подождете?

— Конечно, — сказала Сабина.

Я побежала по лестнице наверх. Мои шаги эхом отдавались в тишине. Пробегая мимо второго этажа, я услышала музыку. В зале кто-то играл на флейте.

Гунилла ушла, но, на мое счастье, не заперла класс. Я открыла парту Сабины. Там кучей лежали книжки, листочки, сломанные карандаши и мелки. Старый номер журнала «Роман моей жизни» без обложки, пустой мятый пакет из-под сладостей, маленькое зеркальце. А вот и плеер.

Я пролистала «Роман моей жизни», взяла плеер и закрыла парту.

Сабина сидит в классе сзади меня, возле самого окна. Из окна я увидела, что Сабина и Фанни разговаривают с Тобиасом и Эмилем, стоя у калитки, ведущей на Новую площадь.

Через две минуты я уже была внизу. Но их на месте не оказалось. Их вообще нигде не было.

Я стояла с плеером Сабины и не могла понять, куда они делись.

Обещали ждать, а сами ушли.

Забыли про меня. Как будто я никто. Как будто меня нет.

Я надела наушники и включила музыку. Музыка была все та же, все тот же итальянский певец.

Почему я никак не могу запомнить его фамилию?

Врубив музыку на полную мощность, я отправилась домой.

Вечером в кровати я снова и снова слушала песни, которые так нравятся Сабине. Вдруг в комнату ворвался Антон. Он никогда не стучится, хотя я специально для него повесила на двери табличку.

— Ты не знаешь, когда мама придет? — заорал он.

Я не знала и сделала вид, что не слышу его вопроса.

Антон подошел к кровати и попытался снять с меня наушники. Он подумал, что я его и правда не слышу. Я вцепилась в наушники.

— Отстань! — закричала я. — Они могут сломаться.

Упершись коленом в живот Антона, я начала его отпихивать. Антон сильнее меня, но драться он не стал.

— Откуда у тебя плеер? — спросил он.

— Не твое дело! И не входи ко мне без стука!

— Какая муха тебя укусила? — спросил он. — Что ты такая вредная стала?

Я сама не знала, почему так разозлилась. Я хотела только, чтобы он оставил меня в покое, чтобы меня все оставили в покое.

— Вон отсюда! — закричала я, но голос сорвался.

— «Вон отсюда!» — передразнил Антон. — Ой, какая грозная!

Я вскочила с кровати и начала дубасить кулаками по его груди. Он перехватил мои руки, и я подумала, что он сейчас меня ударит. Но он только толкнул меня на кровать и вышел. Дверь он оставил открытой.

Я поднялась и закрыла дверь. Потом выключила плеер и засунула его в верхний ящик комода под белье.

Там плеер и остался лежать, когда на следующее утро я пошла в школу. Если бы Сабина, встретив меня в коридоре, попросила прощения, я бы сказала, что забыла плеер дома. Если бы она извинилась за то, что не дождалась меня и ушла с мальчишками… Но она этого не сделала.

— Плеер у тебя? — только и спросила она.

— Нет, — ответила я.

— Как нет?

— Его там не было.

— Как это не было?! — в голосе Сабины зазвучали истерические нотки.

— В парте его не было, — ответила я совершенно спокойно.

— Ты шутишь!

— Нет.

Она посмотрела по сторонам, словно надеясь, что плеер откуда-то появится. Тут Гунилла открыла класс, и мы вошли.

— Он должен быть здесь, — бормотала Сабина, протискиваясь впереди всех к своему месту.

Пожалуй, здесь кое-что следует объяснить. Плеер — достаточно дорогая вещь, его на свои карманные деньги не купишь. Но многим ребятам в классе родители могли бы купить новый плеер к Рождеству или на день рождения. А Фанни купили бы сразу, как только она попросила.

Сабина — другое дело. Мама ей почти ничего не покупает. И денег на карманные расходы не дает. Одевается Сабина красиво, но большинство вещей унаследовано ею от сестры, которая по вечерам работает в видеопрокате и зарабатывает деньги. Чтобы купить плеер, Сабина собирала по домам банки и бутылки. Она говорила всем, что копит деньги на поездку с классом, и за две недели набрала триста крон.

Если плеер пропадет, никто не купит Сабине новый.

Подбежав к парте, Сабина откинула крышку и начала рыться в своем хламе. Бумажки разлетелись по полу, мелок укатился под мою парту.

Гунилла стояла и смотрела на Сабину, скрестив на груди руки.

— Сабина, ты скоро закончишь? — спросила она наконец.

— Мой плеер! — воскликнула Сабина.

— Успокойся и скажи, что случилось.

— Кто-то украл мой плеер!

Тут Карин посмотрела на меня. Выражение лица у нее было странное. Как будто она что-то знала, хотя на самом деле знать ничего не могла.

— Ты уверена, что не оставила плеер где-то еще? — спросила Гунилла. — Например, в кабинете труда. Или в столовой? А может, он у тебя дома?