Чтение онлайн

№ 549

Вотъ что пишетъ истинный герой обороны Артура, покойный Сергй Александровичъ…

Ничего не ожидая, я сидлъ въ штаб и составлялъ отчетъ. На фронт и въ город сравнительная тишина — текла сренькая жизнь осажденной крпости, — ни свта ни просвта.

Въ штаб тихо: вс заняты.

Вдругъ входитъ начальникъ штаба полковникъ Хвостовъ. Нсколько взволнованный видъ, противорчащій его солидной, всегда покойной, статной фигур.

— Господа! неожиданная новость!

Вс собрались въ кабинетъ: капитанъ Водяга, лейтенантъ Мокалинскій, поручики — Князевъ, Гаммеръ и еще кто-то.

— Комендантъ кратко передалъ по телефону: пріхали два офицера, былъ удачный бой…

На лицахъ у всхъ оживленіе. Мы рады были врить всему.

— Куропаткинъ наступаетъ…

Вс невольно продвинулись впередъ, обратились въ слухъ. На фронт загудло сильне.

— Стесселя Государь… Хвостовъ на нсколько секундъ остановился. Я наблюдалъ. У всхъ на лицахъ любогіытство.

— …убираетъ, — сказалъ кто-то весело.

— … поздравилъ генералъ-адъютантомъ, Семенова — флигель-адъютантомъ! — отчеканилъ Хвостовъ и, облокотившись на руки, пристально глядлъ на присутствовавшихъ.

Вс такъ и застыли.

Водяга вышелъ — на устахъ его играла торжествующая улыбка.

— А Смирнову?

— Кондратенко?

Вс разбрелись по своимъ мстамъ, убитые, сумрачные — словно произошло какое-то непоправимое несчастіе…

Къ 12 часамъ весь офиціальный Артуръ потянулся съ поздравленіями къ вновь пожалованному генералъ-адъютанту.

Я не хотлъ итти. Но мн настоятельно совтовали принести свои "искреннія привтствія".

— Идите, непремнно идите, иначе вы наживете всемогущаго врага.

— Онъ сотретъ васъ съ лица земли, лишитъ возможности наблюдать и собирать цнный историческій матеріалъ — говорили опытные, дальновидные люди.

Я подчинился велнію разсудка и, поборовъ въ себ непріязнь, въ 4 часа отправилсякъ "всемогущему".

Генералъ принялъ въ высшей степени любезно. Усадилъ, предложилъ курить, весело болтая. Онъ былъ въ самомъ лучшемъ настроеніи духа и, какъ ребенокъ, не могъ побороть въ себ той радости, которая отражалась въ каждомъ его движеніи, взгляд, жест.

Онъ, съ свойственнымъ ему женскимъ складомъ ума, забылъ о совершонномъ подлог, объ обман, которымъ онъ окружилъ Царя, все забылъ и только радовался. Радовался такъ, какъ радуется ребенокъ, котораго, вмсто заслуженной деры, обласкали и наградили подарками.

— Да, неугодно ли! Назначили генералъ-адъютантомъ, а я простой, срый солдатъ! Какъ я тамъ, при двор покажусь? Вдь я ни ступить ни молвить не умю.

— Что будетъ впереди, ваше превосходительство, неизвстно. Вдь у насъ нельзя поручиться не только за завтрашній день, въ грядущемъ час мы не уврены. Того и гляди на тотъ свтъ отправишься.

На свтлое чело генералъ-адъютанта налетло сумрачное облако.

— Совершенно врно, совершенно врно, воевать надо, а тутъ награждаютъ…

Въ кабинетъ входилъ командиръ саперной роты подполковникъ Жеребцовъ и приносилъ "искреннія" поздравленія…

Я откланялся.

Вечеромъ зашелъ къ коменданту. Онъ давно уже жаловался на желудокъ (въ сильной степени дезинтерія) и послдніе два дня, по категорическому предписанію врача, не садился на коня. Выглядлъ Смирновъ сильно похудвшимъ.

На фронт было тихо. Телефонъ молчалъ. Донесенія поступали рдко.

Только городъ обстрливался довольно сильно. Направо, по всей площади Стараго города, то и дло рвались снаряды.

Пришелъ Хвостовъ.

Комендантъ, несмотря на недомоганіе, былъ по обыкновенію и бодръ и оживленъ, увлекательно разсказывая, какъ онъ не попалъ на Дальній Востокъ въ китайскую кампанію и какъ волею судебъ очутился здсь теперь.

— Да, да, господа, въ серьезныя минуты жизнедятельности человка, въ тревожныя минуты, переживаемыя народомъ, нужно совершенно забыть себя, нужно жить и дйствовать не по сердцу, а по разуму…

На этомъ мы простились, о Стессел за весь вечеръ не было произнесено ни слова.

Въ ночь съ 18 на 19 августа къ нашимъ передовымъ постамъ подкрались пшіе развдчики, которые были отогнаны назадъ. На казачій постъ у дер. Хоудзятунь вышелъ разъздъ въ числ 6 человкъ на разномастныхъ лошадяхъ, но, когда окликнули — японцы карьеромъ ускакали, провожаемые залпами. Ночами японцы усиленно ведутъ окопныя работы на Угловой гор.

Въ деревн Дакоудинъ находится японскій госпиталь.

Съ 12 часовъ ночи фортъ № 4 открылъ сильный и очень удачный огонь по непріятельской батаре и Панлуншанскимъ окопамъ.

Разъзды 14 и 15 полковъ дошли до дер. Вандзятунь, но, встрченные сильной конной заставой, на поддержку которой показалась значительная пхотная часть — отошли. Разъзды обнаружили, что по линіи постовъ японцы протянули проволоку съ колокольчиками.

Вс разъзды, посылаемые къ сверу отъ Малой Голубиной бухты, встрчаются сильнымъ огнемъ изъ окоповъ, вырытыхъ по горамъ. Утромъ въ бухту Луизы вошелъ пароходъ Краснаго Креста и остановился у горнаго побережья, гд въ деревн Дакоудинъ находится госпиталь.

Весь вечеръ 18 и большую часть ночи на 19 августа батареи весьма удачно обстрливали производимыя непріятелемъ осадныя земляныя работы.

18 августа, въ 10 час. вечера, въ лучахъ прожекторовъ было обнаружено нсколько непріятельскихъ миноносцевъ и одно судно типа заградителя. По нимъ былъ открытъ огонь съ фортовъ морского фронта. Удачнымъ выстрломъ съ одной изъ батарей заградитель былъ пущенъ ко дну: снарядъ переломилъ судно пополамъ. Было ясно видно, что подъ водою сначала показались винты, а затмъ носовая часть, посл чего судно скрылось въ вод.