Чтение онлайн

– Я – Рокки, – пробормотал он, застенчиво потупив взор. – Согласен на любую работу, шеф.

– А чем ты занимался в последнее время? – спросил Вильям.

– Боксом, шеф. Но мне это не нравилось. Меня постоянно роняли на пол.

– А ты умеешь писать или, допустим, рисовать? – поморщившись, поинтересовался Вильям.

– Нет, дяденька. Но я умею поднимать тяжести и насвистывать мелодии.

– Не сомневаюсь, ты… очень талантлив, но боюсь…

Дверь распахнулась, и в комнату ворвался человек в кожаных одеяниях и с топором наперевес.

– Вы не имели права писать это обо мне! – заявил он, размахивая лезвием топора прямо у Вильяма перед носом.

– Конечно-конечно. А ты кто?

– Брезок-Варвар, и я…

Мозг начинает работать намного быстрее, если подозревает, что его вот-вот разрубят пополам.

– О, если у тебя жалоба, ты должен обратиться к редактору по Жалобам, Обезглавливаниям и Публичной Порке, – мгновенно отреагировал Вильям. – То есть к присутствующему здесь господину Рокки.

– Это я, – радостно сообщил Рокки и положил ладонь на плечо человека.

Места хватило только для трех пальцев. У Брезока-Варвара подкосились ноги.

– Я… просто хотел сказать, – пробормотал он, – вы написали, будто бы я ударил кого-то столом. А я этого не делал. Что подумают обо мне люди, когда узнают, что я хожу и колочу всех столами? Что будет с моей репутацией?

– Понимаю.

– Я ударил его ножом. Стол – оружие для баб и трусов.

– Мы непременно отпечатаем опровержение, – пообещал Вильям, взяв в руку карандаш.

– А ты не мог бы добавить, что я оторвал Резаку Гадли ухо? Вцепился зубами и оторвал? Вот народ подивится! Уши ведь отрывать нелегко.

Когда все ушли, в том числе и Рокки, который создал себе рабочее место на стуле рядом с дверью в контору, Вильям и Сахарисса долго смотрели друг на друга.

– Утро выдалось странным, если не сказать больше, – произнес наконец Вильям.

– Я все выяснила о зиме, – сообщила Сахарисса. – А еще была совершена нелицензированная кража из ювелирной лавки, что на улице Искусных Умельцев. Унесли много серебра.

– Откуда ты об этом узнала?

– Рассказал подмастерье ювелира. – Сахарисса смущенно откашлялась. – Он… всегда выглядывает поболтать, когда я прохожу мимо.

– Правда? Просто здорово!

– А пока я тебя ждала, у меня возникла идея, и я попросила Гуниллу набрать шрифтом вот это.

Сахарисса застенчиво подвинула к нему по столу лист бумаги.

– Если поместить в верхней части листка, выглядит очень даже выразительно, – добавила она взволнованно. – Ну, что скажешь?

– А зачем этот фруктовый салат, листья и прочее? – спросил Вильям.

– Я придумала и сделала. – Сахарисса покраснела. – Выгравировала. Думала, что так будет выглядеть… ну, выразительно. Как высший класс. Тебе нравится?

– Очень красиво, – поспешил успокоить ее Вильям. – Очень красивые… э… вишенки…

– Виноградинки.

– Да, конечно, именно это я и хотел сказать. А откуда цитата? Очень многозначительная и… э-э… ничего не говорящая.

– Думаю, это просто цитата, – сказала Сахарисса.

Господин Кноп закурил сигарету и выпустил струйку дыма во все еще влажный воздух винного погреба.

– Итак, похоже, в данном случае мы имеем дело с каким-то недопониманием, – сказал он. – Мы же не просим тебя заучить наизусть целую книгу. Ничего сложного. Ты должен всего-навсего посмотреть на господина Тюльпана. Это так трудно? У подавляющего большинства людей это получается без специального обучения.

– Я где-то… бутылку потерял, – пробормотал Чарли, шаря руками между брякающих пустых бутылок.

– Господин Тюльпан совсем не страшный, – уверил господин Кноп.

Это было явным преуменьшением. Некоторое время назад его партнер приобрел пакетик порошка, который, по заверениям торговца, был «дьявольской пылью», но, по мнению господина Кнопа, являлся не чем иным, как измельченным медным купоросом, который, очевидно, вступил в реакцию с входящими в состав «грязи» реактивами («грязью» господин Тюльпан закусил чуть раньше) и превратил одну из лобных пазух господина Тюльпана в электрический мешок. Сейчас его правый глаз медленно вращался, а по волоскам, торчащим из ноздри, периодически пробегали искры.

– То есть разве он так уж страшен? – поправился господин Кноп. – Не забывай, ты лорд Витинари. Понятно? А он простой стражник. Если он посмеет огрызнуться, просто посмотри на него.

– Вот так, ять, – продемонстрировал господин Тюльпан, половина лица которого то загоралась, то гасла.

Чарли с воплем отпрянул.

– Ну, возможно, не совсем так, – заметил господин Кноп, – но похоже.

– Я больше не хочу этим заниматься! – завопил Чарли.

– Десять тысяч долларов, Чарли, – посулил господин Кноп. – Очень большие деньги.

– Я слышал об этом Витинари, – сказал Чарли. – Если у нас ничего не выйдет, он бросит меня в яму со скорпионами!

Господин Кноп только развел руками.

– Яма со скорпионами – это не самое страшное, что может случиться. Ты меня понимаешь?

– Просто, ять, пикник по сравнению со мной, – пророкотал господин Тюльпан, светя носом.

Глаза Чарли заметались по сторонам в поисках пути к бегству. В такие моменты Чарли, как правило, прибегал к хитрости. Это было кошмарное зрелище. Примерно настолько же естественное, как собака, играющая на тромбоне.

– Нет, на десять тысяч я не согласен, – наконец сообщил Чарли. – То есть… без меня вы никуда…

Последняя фраза повисла в воздухе. Господин Кноп уже готов был подвесить рядышком и самого Чарли.

– Но, Чарли, мы же договорились, – мягко напомнил он.

– Да, а теперь мне кажется, что это стоит дороже, – упорствовал Чарли.

– А тебе что кажется, господин Тюльпан?

Тюльпан открыл было рот, чтобы ответить, но вместо этого чихнул. Ослепительно сверкнувшая молния ушла в землю через цепь Чарли.

– Думаю, мы можем повысить вознаграждение до пятнадцати тысяч, – согласился господин Кноп. – Но этим, Чарли, мы серьезно уменьшаем нашу долю.

– Ну хорошо… – неуверенно произнес Чарли. Он старался держаться от господина Тюльпана подальше. Волосы на голове господина Тюльпана стояли дыбом.

– Но мы хотели бы удостовериться, что ты действительно пытаешься помочь нам, – продолжил господин Кноп. – Прямо сейчас. Тебе нужно только сказать… Что тебе нужно сказать?

– «Ты освобожден от своей должности, дружище. Можешь идти на все четыре стороны», – сказал Чарли.