Чтение онлайн

– Как и я сам, – буркнул гном, возвращаясь к отпечатной плите. – Зато все знают, что я из себя представляю.

– Вы не пожалейт, – уверил Отто. – Йа полностью исправляйтся, уверяйт от всей души. Какие именно картинки йа должен для вас исполняйт?

– Ты должен будешь иллюстрировать новости, – ответил Вильям.

– А что ист новости?

– Новости – это… – Вильям слегка замешкался. – Новости – это то, что мы отпечатываем на бумаге…

– Ну а как вам вот это?! – раздался чей-то жизнерадостный голос.

Вильям обернулся. Поверх картонной коробки на него смотрело ужасно знакомое лицо.

– Привет, господин Винтлер, – поздоровался Вильям. – Э-э… Сахарисса, не могла бы ты сходить к…

Он не успел. Господин Винтлер принадлежал к разновидности людей, считавших, что бодрое «эгегей!» – наиболее остроумный ответ, который только возможно придумать. Таких людей обычным холодным приемом не остановишь.

– Так вот, копаюсь я сегодня утром в своем огороде, – сообщил он. – И представляешь, нахожу вот этот корень пастернака! Ну, думаю, тот молодой человек в словопечатне просто обхохочется, когда его увидит. Даже моя супружница не смогла удержаться от смеха…

К ужасу Вильяма, он запустил руку в коробку.

– Господин Винтлер, не думаю, что… – Но рука уже поднималась. Что-то громко заскребло по стенке коробки.

– Готов поспорить, молодая дамочка тоже не прочь похихикать.

Вильям закрыл глаза.

Он услышал, как удивленно ахнула Сахарисса.

– Право! Совсем как живой!

Вильям открыл глаза.

– Так это ведь нос, – выдавил он. – Пастернак, похожий на шишковатое лицо с огромным носом!

– Возможно, йа делайт картинку? – осведомился Отто.

– О да! – воскликнул опьяневший от облегчения Вильям. – Да, Отто, сделай большую картинку господина Винтлера и его восхитительно носатого пастернака! Это будет твоей первой работой! Да, конечно!

Господин Винтлер просиял.

– А может, сбегать домой и принести ту морковку? – услужливо предложил он.

– Нет! – одновременно рявкнули Вильям и Хорошагора.

– Картинку делайт прямо сейчас? – уточнил Отто.

– А как иначе! – закричал Вильям. – Чем быстрее мы отпустим господина Винтлера домой, тем раньше он найдет очередной презабавный овощ, верно, господин Винтлер? Что будет в следующий раз? Стручок с ушами? Свекла, похожая на картофелину? Капуста с волосатым языком?

– То есть ты хотейт делайт картинку прямо здесь и прямо сейчас? – отчетливо произнося каждый слог, переспросил Отто.

– Да, здесь и сейчас!

– Скоро брюква должна поспеть, – сообщил господин Винтлер. – Я возлагаю на нее большие надежды.

– О, гут, гут… Герр Винтлер, сюда вертайся, – велел Отто, открывая линзу и прячась за иконографом.

Из ящика высунулся бесенок, держащий наготове кисточку. Свободной рукой Отто медленно поднял закрепленную на палке клетку, в которой дремала толстая саламандра; палец его лежал на курке, который должен был опустить на голову саламандры маленький молоточек – достаточно сильно, чтобы тварь взбесилась.

– Улыбочку, битте!

– Погоди, – вдруг вмешалась Сахарисса, – а разве вампир не…

Щелк.

Саламандра вспыхнула, залив комнату ослепительным светом и сделав тени еще более темными.

Отто заорал и упал на пол, схватившись за горло. Потом вскочил с выпученными глазами и на подкашивающихся, заплетающихся ногах заметался туда-сюда по комнате. Наконец он осел на пол за столом, нечаянно смахнув рукой бумаги.

– Ааргхааргхаааргх…

После чего наступила напряженная тишина.

Отто встал, поправил шарф, стряхнул пыль с одежды и оглядел обращенные к нему взволнованные лица людей и гномов.

– Йа? – резко осведомился он. – Вы что смотрейт? Нормальная реакция, и это ист всё. Йа работайт над этим. Свет любых видов ист моя пассия. Свет ист мой холст, тень ист мой кисти.

– Но сильный свет причиняет тебе боль! – воскликнула Сахарисса. – Он вреден вампирам!

– Да, несколько неприятственно, но ничего не поделайт.

– И такое происходит всякий раз, когда ты рисуешь картинку? – спросил Вильям.

– Найн. Иногда бывайт гораздо хуже.

– Хуже?

– Иногда йа превращайтся пепел. Но то, что не убивайт, делайт нас сильнее.

– Сильнее?

– Натюрлих!

Вильям перехватил взгляд Сахариссы. Ее глаза как бы говорили: «Мы его наняли. Неужели у нас хватит бессердечности выгнать его прямо сейчас? И не вздумай подтрунивать над его акцентом. Сам-то по-убервальдски хорошо говоришь?»

Отто настроил иконограф и вставил в него чистый лист бумаги.

– А сейчас, – весело произнес он, – мы делайт еще одну картинку. Все смеяться!

Доставили почту. Вильям привык получать определенное количество жалоб от своих клиентов, которые сетовали на то, что он не сообщил им о двухголовых великанах, эпидемиях и дождях из домашних животных, которые, по слухам, были зафиксированы в Анк-Морпорке. Его отец был прав в одном: пока правда надевает башмаки, ложь успевает весь мир обежать. Просто поразительно, насколько охотно люди верят в подобную чушь.

Но сегодняшние письма… Он словно бы потряс дерево, и на него посыпались орехи. В некоторых посланиях люди выражали недовольство тем, что он назвал эту зиму самой холодной, случались зимы и похолоднее; правда, авторы расходились во мнениях, когда именно. В одном письме говорилось, что раньше овощи были гораздо смешнее, особенно лук-порей. Еще один человек интересовался, как собирается поступить Гильдия Воров с нелицензированными кражами в городе. Другой утверждал, что все кражи и ограбления – дело рук гномов, которых нельзя было пускать в город и которые теперь воруют работу из ртов честных горожан.

– Сделайте раздел «Письма» и отпечатайте все, – сказал Вильям. – За исключением письма о гномах. Очень похоже на стиль господина Крючкотвора. И на моего отца, но тот знает, как пишется слово «нежелательный», и терпеть не может цветные карандаши.

– А почему бы не опубликовать и это письмо?

– Потому что оно оскорбительное.

– Ну, кое-кто согласился бы с ним, – пожала плечами Сахарисса. – Последнее время в городе и в самом деле неспокойно.

– Разумеется. Но мы его отпечатывать не будем.

Вильям позвал Хорошагору и показал ему письмо. Гном внимательно прочел его.

– Отпечатывай, – предложил он. – Заполним еще одну дырку.

– Но многим это не понравится.

– Вот и отлично. Потом отпечатаем их письма тоже.

– Наверное, он прав, – вздохнула Сахарисса. – Чем больше писем, тем лучше. Вильям, дедушка говорит, что никто из Гильдии не будет гравировать для нас иконографии.

– Почему? Мы ведь можем себе позволить оплатить их услуги.

– Мы не являемся членами Гильдии. Ситуация накаляется с каждой минутой. Ты сам скажешь об этом Отто?