Чтение онлайн

– Херр Гайчюнай!
– удивленно воскликнул еще один недорыцарь. Он был явно моложе Арвидаса, но не такой красивый. Да и подстрижен по-дурацки - горшком, словно Хома из советской экранизации 'Вия'. Услышав это дивное обращение 'херр' я затряслась от беззвучного хохота. Хорошо, хоть не другое слово из трех букв, куда всех вечно посылают.

– Здравствуй, херр Айдан.
– хмуро ответил мужчина, который, казалось, был не совсем рад встрече. И, как я поняла, обратился к парню по имени.

– Вы ранены?
– округлил глаза горшок.

– Пустяки.

– Ааа... херисса? Вы нас не представите?
– я не видела, как глянул Арвидас за моей спиной, но парень вдруг прекратил расспросы и перестал на меня таращиться. Оставшиеся часа два пути я для всех стала пустым местом. Мне бы насторожиться, да где там. Город, так похожий на декорацию из голливудского многобюджетного кино, было видно издалека благодаря зажженным огромедным факелам. Стражники у ворот в средневековых костюмах века эдак пятнадцатого разрешили проехать сразу после того, как услышали фамилии путников. Первые парни на селе прямо-таки. Лошадиные копыта зацокали по брусчатке, но окраины городка, как водится, утопали в грязи и нищете. Ближе к центру выстроились каменные дома помещиков, а улицы были более-менее облагорожены. Я крутила головой направо и налево, пытаясь больше разглядеть в темноте. Оба путника остановились у шумной избы, возле которой разместилась жердь для привязывания лошадей, элитная парковка, типа. Мужчины спешились, я же сползла, до сих пор не чувствуя задницу. Арвидас тихо попросил подождать на улице, мол заявись я в трактир в таком виде (а на мне по-прежнему мешком висела его одежда), местные не поймут и слухов потом не оберешься. Я доверчиво кивнула, надеясь, что он в благодарность хоть как-то поможет разрулить ситуацию. Рыцари скрылись в дверном проеме, а я принялась оглядываться. Но ничего особо интересного на опустевшей с приходом ночи улице не было. Я зевнула и устало потерла глаза. А в следующую секунду непроизвольно вскрикнула, чувствуя резкую боль в голове и падая на крепко схватившие сзади руки неизвестного.

***

– Мам?
– недоверчиво простонала я, не решаясь открыть глаза. Так хорошо - я лежу на чьих-то коленях, голову нежно гладят заботливые руки и она уже почти не болит, разве что иногда понемногу, словно едва различимыми волнами, накатывает дурнота. Мне так хотелось очнуться дома, с семьей. Чтобы бабушка напекла блинчиков с малиновым вареньем, и мы все сидели на кухне, вспоминая, как неудачно я упала на рельсы, и как все благополучно обошлось. Я уже почти ощущала запах горячих блинов, как незнакомый женский голос разрушил призрачную иллюзию.

– Очнулась, хорошая?

Подавив вздох разочарования, я резко села. Голова тут же закружилась, а глаза все никак не могли привыкнуть к темноте. Все тело ныло, а сидеть было больно.

– Какая шустрая! Приляг, не делай себе хуже.

– Где мы?
– ужаснулась я. Сидим на полу, выстеленным соломой не первой свежести. Комнатушка маленькая, темная, с решетчатой дверью, через которую проникает тусклый свет копнящего факела.

– В холодной, неужто не видно?
– горько усмехнулась та, которую я по ошибке назвала матерью. Женщина, лет тридцати. Симпатичная, хоть и в грязной крестьянской одежде. В такой же, как на картинках в учебнике по истории.

– Видно.
– пискнула я.
– И что с нами будет?

– Сожгут. Наверное, сразу после турнира. Сначала, конечно, будет суд, но... Сама все знаешь, что тут говорить.
– прошептала женщина. В ее голосе уже не было ненависти, злости, надежды. Была только пустая обреченность. И мне стало по-настоящему страшно не от ее слов, а от того, как она их сказала.

– Когда начнется турнир?

– Через два дня. А закончится на третий.
– безжизненно ответила женщина.

– Пять дней? Нам осталось жить пять дней?
– хрипло спросила я. Соседка по тюремной камере кивнула и беззвучно заплакала. За шум тут награждали ударами плетью.

***

История Зоряны была не менее трагичной, нежели у остальных. Но как она сама говорила, она пострадала за дело, а большинство из сотен схваченных женщин были совсем не причастны к колдовству. Зоряна, в свою очередь тоже была не совсем ведьмой - она зналась на травах. Жила с мужем и двумя сыновьями на краю родной деревни, собирала в лесу травы, делала лечебные смеси, никогда не отказывала односельчанам в помощи. Злым не промышляла - только настои от разных болезней да амулеты из сушенных травок. Но инквизиции ничего не докажешь. Месяц назад ее, высокую, статную молодую женщину со светлой косой, которая спускалась ниже пояса, без обьяснений арестовали и кинули в эту камеру. Мужа, который пытался защитить любимую, смертельно ранили. Зоряна видела, как из его глаз уходит жизнь, но ничего с этим не могла поделать, будучи скрученной двумя офицерами. Судьбу ее восьмилетних мальчишек травница даже боялась предположить.

– Тебя кто-то выдал?

– Да, думаю донесли. Возможно даже односельчане.

– Почему?

– Времена сейчас сложные, выжить всем хочется. А в моей деревеньке богатых никогда не было, бедняки только. Прижала, видимо, кого-то жизнь - вот и продал за десять злотых. На год семью прокормить будет чем.

– Как ты можешь так спокойно об этом говорить? Я б их так запроклинала...

– После смерти всем воздастся то, что они при жизни заслужили.
– вздохнула травница.
– А как ты здесь оказалась? Молоденькая совсем, да и магии в тебе совсем не чувствуется, хоть и с другого мира.
– на удивление, женщина мне поверила, а не презрительно скривилась, как прежде первый встреченный мною абориген.

– Тоже предали.
– в отличии от Зоряны, я еще не впала в пофигизм и люто ненавидела предателя. Буду его материть перед смертью и являться потом привидением.
– Главное, я почти поверила этому человеку. Он клялся, что не причинит вреда. А сам... И не бедный вроде, а предал ради денег. Рыцарь, мать его...

– Ты о ком?
– скорей из вежливости, нежели из интереса спросила женщина.

– Херр Арвидас Гайчюнай.
– выплюнула я его имя.

– И ты не узнала Черного Мстителя? Тогда можно и не задаваться вопросом, почему он так поступил.

– В смысле?

– Ты разве о нем не слышала?
– слабо удивилась травница. Это была чуть ли не первая ее эмоция за то время, пока я ее знала.
– Ах да, ты же не местная. Род Гайчюнай, который раньше обладал немалой властью и хорошими связями в Аресте, а сейчас заметно обветшал, всегда выступал против вампиров. Королям всегда удавалось сдерживать эту родовую ненависть к кровопийцам, которая передавалась из поколения в поколение. В конце-концов, все так привыкли к этому, что настоящие предупреждения о замыслах вампиров были проигнорированы. Зря, как оказалось немного позже. Вампиры понимали, что в одиночку им не справится. А так же понимали, что никто не будет с ними союзничать. Тогда они решили обратиться к магии, которой сами не владели, - начали перетягивать на свою сторону всех более-менее сильных магов и ведьм из трех остальных королевств. Все это тщательно планировалось не одно десятилетие. И надо сказать, не напрасно. В первый же день новой войны они утопили мир в крови. Сперва досталось рьяным противникам вампиров. Род Гайчюнай оказался в опале - из двух сотен его представителей выжило не больше десятка. Да и то, можно сказать, чудом. Но даже магия не помогла вампирам - их все равно потеснили назад, в Сальторию - их государство. Но война не прекратилась до сих пор. Она затихла, превратившись в небольшие стычки, подпалы, и я уверенна, что вампиры просто ждут своего часа. С тех пор жители всех трех королевств презирают магов и ведьм, считают предателями. И убивают даже тех, кто к этому не имеет ни малейшего отношения, если хоть один человек выступит обвинителем. Так внезапно лишившись стольких людей с даром, магия постепенно стала слабеть и иссякать. Теперь только у избранных зажигается маленькая искра силы. Но и таких все меньше с каждым годом - их находят и уничтожают, как потомков предателей своего народа. И дабы такая история не повторилась вновь. Скоро в нашем мире магии не останется совсем, хотя вряд ли на этом все закончится. А выжившие из рода Гайчюнай поклялись очистить землю от магов и ведьм, ведь именно они были виноваты в случившемся. Теперь они ненавидят нас едва ли не больше, чем самих вампиров.

– Капец.
– коротко резюмировала я услышанное. И так мизерные шансы на избежание смертной казни стремительно катились к нулю.

***

День Х настал. Зоряна впала в прострацию. Она, казалось, не замечала струящихся по щекам слез. Я, прижавшись к ней, тоже рыдала от отчаяния, но уже в голос. Все происходящее казалось каким-то нереальным, как в дурном сне - вдруг я все-таки сейчас проснусь в своей комнате, отделанной в бело-фиолетовых тонах?

Но страшный сон не спешил заканчиваться.

– На выход!
– проорал толстый охранник, который, конечно же, пришел не сам. Они с напарником связали наши руки сзади, я горько усмехнулась - даже Арвидас так не делал, не давая почувствовать свою обреченность до такой степени.

Зоряну вели первой. Ее длинная коса покачивалась в такт шагам. За последние сутки травница не вымолвила и слова, если не считать непонятных молитв, произнесенных полушепотом. Каждый по-своему готовился к смерти. Я вот, прокручивала в голове свою жизнь, мысленно прощалась с родными. Умирать конечно не хотелось. И потому, что многого не испробовала в своей жизни, почти ничего сама еще не достигла. Не прыгнула с парашютом, не поехала в Корею, не закончила университет, не получила первую зарплату, не вышла замуж, в конце-концов. И, что страшней, потому, что у меня появилась цель в жизни. Теперь я хотела выжить ради мести.