Чтение онлайн

Первый претендент на его должность, начальник отдела писем Гарбузов, высокий спортивный мужик (сейчас таких называют качками), вломился в его кабинет без стука, застав Шумелова, занимавшегося любовью с молоденькой практиканткой, естественно, чтобы добиться ее благосклонности, пообещав ей «за любовь» теплое местечко. Вопреки всем правилам этикета, Гарбузов не ретировался за дверь. Он тут же вызвал исполняющего обязанности главного редактора, Карпухина, который прилетел со скоростью звука (наверное, ожидал в коридоре), щелкнул еще не успевших одеться любовников мобильным телефоном и рысцой понесся в штаб флота. Стоит ли говорить, что Влада сняли? Нет, если быть предельно точным, заявление об уходе он написал сам, личное дело ему портить не стали. Тряся перед глазами Шумелова листом бумаги, исписанным торопливыми каракулями (практиканточка, опасаясь за свою репутацию, сдала его с потрохами, сбежав, как крыса с тонущего корабля), шеф заставил его уйти по собственному желанию.

С тех пор начались его скитания. Мужчина никогда не думал, что город, когда-то принявший его в свои объятия и поднявший юного поэта на гребень славы, столкнет его с пьедестала, задав ловеласу первое попавшееся направление. И тем не менее… С уже имевшимися у него регалиями (он получил звание подполковника), более или менее известный в нужных кругах, Влад не хотел идти на неравнозначную его бывшему месту должность, однако ничего заслуживающего внимания ему не предлагали. Тем временем его родители окончательно обосновались в Приреченске, получив там квартиру (кроме того, в их распоряжении имелась и однокомнатная, доставшаяся по наследству от бабушки), и стали звать его к себе.

— Я уже и работу тебе подыскал, — убеждал его отец. — Проректор Приреченского университета — мой старый приятель. Я рассказал ему о тебе, и он предложил работу на журфаке. По-моему, неплохо.

— Я подумаю.

Поскитавшись еще несколько недель, Шумелов-младший сдал комнату в общежитии (ах, как он гордился тем, что отдал квартиру умершей Тамары ее родственникам, отказавшись от всех претензий на жилплощадь) и уехал в Приреченск. Папа действительно позаботился о сыне. В университет его взяли без проблем. Однажды вечером, когда вся семья собралась в гостиной и пила чай, полковник, глядя на опухшее красное лицо сына, как в зеркале отражавшее все жизненные невзгоды и тайные пороки его натуры, обратился к Владу:

— Обещай мне, что больше не женишься.

— Зачем?

— Не надо делать женщин несчастными.

Он покраснел:

— Ты считаешь, я…

— Давай не будем спорить, — старик грубо оборвал его. — Гуляй, с кем хочешь, но больше не женись. Это мое первое условие. Второе: не приводи любовниц в мою квартиру.

Влад хотел было возразить отцу, но передумал. Он многим обязан родителям, пусть будет так, как хотят они.

— Ладно, — кивнул он.

— Вот и прекрасно.

«Буду снимать комнату, посуточно, ежели что», — успокоил себя здравой мыслью Влад. Он пока что проработал на кафедре журналистики не так уж долго и даже не подозревал, что в Приреченске его особа ни у кого не вызовет интереса. Нельзя сказать, чтобы городу не требовались талантливые люди. Они требуются везде, однако в больших городах, каким являлся и Приреченск, их и так было довольно много. Местная литературная братия картинно распахивала объятия новому дарованию, но не допускала и мысли, что кто-то пришлый встанет с ними вровень. Шумелов по приглашению университетских коллег один раз посетил литературное общество, прочитал свои стихи, довольно неделикатно раскритикованные членами общества, постоянно повторявшими: «А вот мы… А вот у нас… А вот в наших произведениях…» — сплюнул, выйдя из здания Городского дома культуры, служившего местом сбора местных поэтов и писателей, и зарекся туда ходить в дальнейшем.

«Бездарности! — так охарактеризовал он собратьев по перу. — Надо ехать в Москву или Питер». Однако никуда он не поехал. Пьянки и гулянки захватили его. Отец попробовал было пообщаться с сыном, но, ничего не добившись, махнул рукой, ограничившись короткой фразой:

— Если тебя выгонят с работы, я тебе больше не помощник.

— Кто запретил мне жениться? — самодовольно спросил Влад. — Может быть, какая-нибудь серьезная бабенка взяла бы меня в руки.

Он лукавил: им обычно интересовались женщины двух категорий. Первые — попадавшие под остатки его обаяния и верившие вороху вранья, что он выливал на них. Такие долго не задерживались. Разок раскусив кавалера, принуждающего их к откровенному разврату (обычный секс уже не мог привести его в состояние возбуждения), они тихо исчезали с его горизонта. Вторые — такие же гуляки и пьянчужки, как и он сам. Они были согласны даже зарегистрировать с ним свои отношения, однако Шумелов не собирался связывать свою жизнь с подобными дамами: ему требовалось гордиться женщинами, находившимися рядом с ним. Но с течением времени представительниц первой категории возле него оставалось все меньше. Влад приуныл. Его организм жаждал ощущений, которые ему могли дать только молодые упругие тела. Но юные леди не обращали на него никакого внимания, смеясь над его кокетством и давно испытанными способами покорения женских сердец.

И вдруг его посетила одна шальная мысль, которую он решил воплотить в жизнь. Думая об этом, анализируя возможные последствия, Шумелов с удовлетворением отметил: тяга к повышенной дозе адреналина не ослабла в нем с годами.

— Так тебе и не удалось достучаться до душ и сердец Соболевых? — поинтересовался Константин у жены.

Катя всплеснула руками:

— Представь себе, нет. Они даже слышать не хотят об опасности, угрожающей их дочери!

— Это не есть хорошо, — Скворцов почесал в затылке. — Сколько уже прошло с момента ее исчезновения?

— Пять дней. — Зорина умоляюще взглянула на мужа: — С нею могло случиться все что угодно.

— Но они так не думают?

— Это-то и ужасно. — Журналистка обняла супруга: — Костик, что же мне делать? Я чувствую: Аня не просто решила поиздеваться над родными. С ней случилась беда!

Оперативник погладил ее по волосам:

— И где же она, по-твоему?

— Не знаю, — она подошла к окну. — Возможно, у Славика или у каких-то его друзей. — Девушка взмолилась: — Любимый, организуй за ним слежку!

Он усмехнулся:

— И как я это сделаю? Кравченко не даст добро без заявления родителей.

Супруга поморщилась:

— Поговори с Петькой, с Леонидом. В случае чего, я заплачу им.

— Ты сдурела! — Константин скривился. — Ладно, я сам понаблюдаю за этим типом. Где он живет?

Катя бросилась ему на шею:

— Спасибо, милый!

Взяв на работе отгул, ранним утром Скворцов отправился к дому подозреваемого. Мать Славика убежала на работу, а сын храпел до полудня, чем вызвал недовольство оперативника.

— Знал бы заранее — сам выспался бы, — пробурчал он. — И что мне прикажете делать, если этот мистер не покажется на улице?

Его опасения не подтвердились. Ровно в два часа дня высокий долговязый парень выскочил из подъезда, на ходу разговаривая по мобильному. Константин завел старые «Жигули» и тихонько поехал следом за ним, шепча: