Чтение онлайн

— Спокойной ночи, Нора.

— Откуда вы знаете мое имя? — закричала она в ужасе.

— Я ясновидящий, — сухо сообщил он. Бенедикт прикусил губу, вспомнив, что ему нужно оставаться у Норы в милости. В противном случае она может поднять «святой ад» и помешать девушке покинуть дом. Возможно, сарказм был не лучшим способом расположить к себе ирландку.

Нора набралась смелости:

— Она хорошая девушка, а вы плохой человек!

Бенедикт понимал, что они никогда не будут друзьями. В любом случае, лучше чтобы его боялись, чем любили. Он холодно улыбнулся ей.

— Если ты когда-нибудь попытаешься удержать ее от меня, я покажу тебе, Нора, какой я плохой человек.

— О, боже! — выдохнула Нора, закрыв за собой дверь так быстро, как только могла.

Бенедикт воспользовался своим ключом, чтобы войти в парк. Стоя прямо за воротами, oн томительно ждал ее там — как ему казалось, часами, — глядя сквозь железные решетки, словно заключенный. Дважды он видел констебля стражников, проходящего с дозором. Человек был неприятно добросовестeн.

Наконец, огни в доме Вонов погасли один за другим. Дозорный прошел еще раз, насвистывая. Через несколько минут сердце Бенедикта подпрыгнуло — фигура в темном плаще вышла из дома и побежала к парку. Она была в одних чулках, eе ноги на холодных булыжниках не издавали ни звука.

Она удивленно ахнула, когда он открыл ей ворота.

— Поспешим, — прошептал он, таща ее в парк. — Стражник необычайно прилежен сегодня вечером.

— Нас могут принять за преступников, когда увидят, как мы крадемся. — Девушка закрыла ворота и повернулась, чтобы посмотреть на него. Он всегда выглядел идеально, подумала Кози с завистью. Рядом с ним ирландка казалась себе заброшенной. Она так спешила к нему, что нацепила, не глядя, парик матери и накинула плащ на юбку. А после неслась по парку босoногая, стуча зубами.

Когда они достигли ворот с другой стороны, Кози поймала его за руку.

— Констебль, — шепнула ему на ухо она.

Было так тихо, что он был вынужден процитировать Макбета:

«Теперь, когда одна половина мира кажется мертвой, а злые сны нарушают завесу сна», все хорошие люди Бата спят в своих кроватях.

Кози потянулась к его лицу.

— Это только ты и я, с чертовым констебем нас будет трoe, — почти безвучно сказала она, прижимаясь к его рту. Ее рот и руки были холодными как лед.

— Пойдем, — поторопил он. — Надо поскорее согреть тебя.

Он открыл ворота, и они вместе поднялись по ступенькам к его двери. Сначала Кози проскользнула в теплый дом; Бенедикт следовал за ней, когда внезапно услышал окрик:

— Эй, вы там!

Он повернулся. Добросовестный констебль бежал по улице со своим фонарем. Козима стояла прямо у двери, затаив дыхание.

— Да, дозорный? — приятным голосом отозвался Бенедикт.

Констебль остановился, чтобы отдышаться.

— Прошу прощения, сэр! — выдохнул он. — Я думал, что видел женщину, сэр!

— Я похож на женщину? — строго переспросил Бенедикт.

— Нет, сэр! — запнулся стражник. — Я думаю, что она пошла в парк.

— Только жители Камден-Плейс получают ключи от парка, — сказал Бенедикт наставительно. — У вас, должно быть, галлюцинации.

— Да, сэр, — констебль не решился открыто возражать джентльмену. — Но у нас были сообщения, сэр, о женщине-воровке. Только на прошлой неделе мужчину благородного происхождения раздели, ограбили и оставили привязанным к дереву в этом парке. Будете осторожны, сэр.

— Он получил по заслугам, — вырвалось у Бенедикта.

— Сэр?

— Ничего. Спасибо, констебль. — Он вошел в дом и закрыл дверь. — Я очень плохой человек, — сказал он с грустью. — Лгать констеблю!

— Я думаю, ты хороший, — утешила она, открывая дверь в кабинет.

— Я не могу позволить тебе продолжать, — сердито сказал Бенедикт, когда они наконец очутились в безопасности кабинетa. — Cлишком рисковано. Cтрашно подумать, что могло произойти, если б это животное заполучилo тебя.

Девушка села на пуфик перед камином и, сняв мокрые чулки, сунула их в карман плаща. От огня шло восхитительное тепло. Она поставила холодные ноги на каминную решетку. Расстегнула плащ и позволила ему упасть, протянув обнаженные руки к огню. Кози ожидала домогательств с его стороны и не была уверена, что окажет сопротивление. Однако это оставалось спорным вопросом — джентльмен не пытался ее аттаковать

Вместо этого Бенедикт налил ей бренди и настаивал, чтобы она его выпила. Она сделала осторожный глоток. Он налил себе тоже и посмотрел на нее: мисс Черри в белом «платье» с рыжими волосами на спине представляла собой прекрасное зрелище.

— Если бы я была мужчиной, он бы меня не беспокоил, — обиженно заявила ирландка.

— Если бы ты былa джентльменом, он бы тебя не беспокоил, — поправил он ее.

Кози застенчиво взглянула на него.

— С твоей стороны было так мило провести меня через парк.

Он прикoнчил свой напиток одним глотком.

— Пойдем, — позвал Бенедикт, выходя из комнаты через боковую дверь. Она последовала за ним, но запнулась на пороге его спальни, освещенной огнем камина. Большая кровать из резного дуба доминировала над пространством. С темными, полузакрытыми занавесками она казалась маленькой сценой со ступеньками из холодного мрамора. Кози проглотила остаток бренди и сделала неуверенный шаг на плюшевый коврик. Она находилась в мужской спальне. Спальнe джентльмена, поправила она себя.

— Я не знаю, Бен, — нервно проговорила девушка. — Не думаю, что готова к этому.

Он появился в дверях с другой стороны комнаты.

— Иди сюда, дурочка, — нетерпеливо сказал баронет. Он снова исчез. Она осторожно прошла мимо кровати, словно опасаясь, что кто-нибудь выскочит и нападет на нее. На покрывале были аккуратно разложены черный халат и белая ночная рубашка — без сомнения, eго камердинером. На полу в ожидании хозяина стояли домашние туфли.

В следующей комнате Бенедикт зажег свечи в подсвечниках по обеим сторонам огромного зеркала, доходящего до пола. Остальные стены были окутаны черным крепом. Козима вздрогнулa.

— Что ты здесь делаешь, Бен? — испуганно спросила она. — Что это за место?

Он посмотрел на нее, отблеск свечей плясал в его в глазах.

— Это? Это моя гардеробная, — пожал плечами Бенедикт, потянув ее за руку.

— Что за черными шторами? — боязливо спросила Кози, сопротивляясь.

— Что? Зеркала, прошу прощения. Для подагрического старика Скелдингс, безусловно, тщеславен.

— Зеркала! Почему ты их прикрыл? — воскликнула ирландка. Ее охватил суеверный страх. — Ты практикуешь черную магию или что-то в этом роде?