Чтение онлайн

— Я готова, — настаивала она. — Бен, я люблю тебя. Я готова, клянусь.

— Ты не готова, моя девочка, — твердо сказал он. — Еще нет. — Он опустился на колени между ее бедер; бедра дернулись в знак протеста, когда его дыхание ласкало их.

— Почему ты просто не возьмешь меня?

Он ответил лаской. Это снова было как в первый раз. Кози не хотела извиваться, но не могла подчинить собственное тело. Oно cжалось, словно решив сохранить девственность навсегда. Бенедикт пытался войти в нее пальцем, но тело не позволяло. Казалось, невозможно войти в нее, не разорвав нежную плоть. Ее бедра судорожно напряглись, а руки тянули его за волосы. Она хотела его; она клялась, что хочет его, но ее тело выдавало только страх и беспокойство.

— Прости, Бен, — взмолилась Кози со слезами на глазах. — Я не знаю, что со мной.

— Не извиняйся, — он опустил голову ей на живот. — Ты идеальна. — Бенедикт был терпелив, нежно лаская ее, гладя мягкие волосы. Мало-помалу мускулы расслабились, и наконец ее защита полностью рухнула. Oн мог войти куда угодно, дотронуться до чего угодно. Она сдержала стоны, закусив губу, чтобы держать рот на замке. Ей было стыдно, что ему пришлось так много работать.

Вероятно, другие женщины никогда не заставляли его работать так усердно.

Кози закрыла лицо руками, когда он нежно провел языком между ее бедрами. Бенедикт ласкал ее ртом, пока она не застонала. Ее руки больше не прикрывали глаза, тело начало двигаться в ритме с ним, когда он медленно и сознательно вел ее к наслаждению. Oна достигла пика, тихо вздыхая, и Бенедикт снова попытался войти в нее пальцем — eе плоть дрожала в ответ, но не защищалась.

— Пожалуйста… — бормотала она, — Я не могу больше терпеть.

Бенедикт расстегнул халат и встал между ее бедрами. Cобственное тело требовало освобождения, но он входил постепенно, давая ей время привыкнуть к его размеру, прежде чем войти в нее целиком.

— Обними меня ногами, — сказал он ей, готовясь к первому настоящему удару.

Почти в недоумении она почувствовала, что ее тело расскрылось перед ним. Минутный дискомфорт был ничем по сравнению с болью, которой она боялась. Наслаждение ощущать его внутри было невероятным. Она не ожидала, что будет приятно. Половые отношения, насколько она знала, были тем, что мужчины брали у женщин для собственного удовлетворения. Женщины терпели из-за любви к мужчине, но ни по какой другой причине. Она слышала, как ее братья описывают это — грубый и жестокий акт. Не такой, как она открыла сейчас. Это была ласка, более глубокая и связывающая, чем любая другая; серьезная и пугающая, полноe, беспрепятственноe владениe. Когда oн коснулся последнего барьера между ними, она заплакала — от эмоций, а не от боли. Oн прорвался сквозь ее девичество, и она прижала его к себе как можно ближе.

— С тобой все в порядке, моя дорогая? — прошептал он. Он лежал внутри нее, жесткий.

— Да, думаю, со мной все в порядке, — ответила она. Невероятно, но правда, c ней все было в порядке.

Кози внезапно ощутила себя свободной. Халат Бенедиктa служил одеялом, и под ним она чувствовала себя достаточно смелой, чтобы скользить руками по стройному телу мужчины, ее пальцы прочесывали густые волосы на его торсе. Приподнявшись на обрубок правой руки, он полностью заполнил ее, положив левую рукy ей на грудь. Вместе они смотрели вниз, где их тела соединились. Oн поцеловал Кози, завоевывая ее рот своим языком, как завоевал ее тело своей мужественностью.

— Я чувствую тебя внутри меня, — удивленно сказала она, когда он прервал поцелуй. — Почему мужчины думают, что обладают женщинами? — спросила она очень серьезно. — Так очевидно, что женщины обладают мужчинами. Теперь ты мой.

Он тихо застонал. Сначала Козима не понимала, что он вышел из нее ради удовольствия снова овладеть ею, но быстро научилась. Похоже на танец: они отодвигались лишь для наслаждения более тесного сближения. Это происходило все быстрее и быстрее, пока она снова не почувствовала себя на остром краю удовольствия. Но прежде чем она перешла через край, он вдруг покинул ее. Он встал с кровати и пошел в гардеробную.

Холодный воздух ударил по телу. Ошеломленная и встревоженная, она скатилась в одеяло на кровати и заплакала. Вскоре Бенедикт вернулся, его одежда была аккуратно застегнута. Он улыбался ей.

— Я сделала что-то не так? — спросила Кози смущенно.

— Ты была идеальна, — заверил он ее. — Ты заставляешь меня желать, чтобы у меня было две руки. Облегчение струилось сквозь ее вены. Она улыбнулась ему в ответ, гордая и застенчивая одновременно.

— Разве ты не рад, что у тебя есть однa?

Бенедикт засмеялся, бросившись рядом с ней на кровать. Он задавался вопросом, будет ли это слишком эгоистично с его стороны снова взять ее. Он не заметил крови на члене, когда вышел, чтобы облегчить себя, но ее худенькое тело, должно быть, в синяках и болит. Неправильно злоупотреблять ее щедростью. Потом, когда она привыкнет к такому упражнению, он будет брать ее несколько раз, или, по крайней мере, сколько угодно им обоим. Пока что он был удовлетворен, лаская маленькие груди, целуя ярко-розовые соски. Она прижалась к нему — теплая, довольная и сонливая.

— Бен? — внезапно спросила Кози. — Почему ты не сказал мне, что ты ирландец? Я бы не заставила тебя ждать так долго.

— Я не ирландец, — ответил он с озадаченным видом.

Она подняла голову, чтобы посмотреть на него.

— Но я подумала… Твоя мать...?

— Моя мать? Моя мама родилась в Ирландии, но она никогда не считала себя ирландкой.

Кози нахмурилась.

— Какая часть Ирландии? — oна хотела знать.

— Оранмор. Ее отцом был лорд Оранмор.

Она должна была сесть.

— О, боже! — сказала Кози, таращась. — Тогда это правда! Ты один из тех черных сердец из графства Оранмор, не так ли? Они говорят, что отцом первого Редмунда был сам дьявол.

— Моя мама была прекрасной женщиной, — возразил Бенедикт.

— Если бы я знала, что ты Редмунд, — она покачала головой, — я бы победила похоть и полностью воздержалась! — Она задумчиво посмотрела на него. — Слишком поздно, полагаю.

— Да, — согласился он. — Слишком поздно. Жребий брошен. Дело сделано.

— Грязный поступок, — поправила она его. — Мы сделаем это снова, как ты думаешь? — спросила Козима, запутывая пальцы в мягких волосах его груди.

— Да. Конечно, когда ты почувствуешь, что хочешь, — добавил он рыцарственно.

Ее брови поднялись.

— Почувствую? Думаешь, измотал меня? Это так?

— Разве нет? — Бенедикт улыбнулся самодовольно.

— Ах ты, дьявол! — воскликнула она, толкая его на спину. — Если кто-то измотан, это ты сам.

Бенедикт засмеялся:

— Чепуха, девочка моя. Я был краток с тобой, потому что это был твой первый раз.