Чтение онлайн

— Нет, воровство!

— Нет, не воровство!

А дело, хочется напомнить, происходило в моём ресторане. И конечно же я поспешил на шум, чтобы понять, что вообще творится. Немного не успел — какой-то толстый мужик в мятой рубашке выскочил из «Марины», стоило мне появиться в зале.

Посетители тем временем указывали пальцами ему вслед и орали что-то типа:

— Держите вора! — вот только гнаться за ним никто не спешил.

Интересно… заказ не оплатил, что ли?

— Что украли-то? — обратился я к Конану, застывшему за баром с таким выражением лица, будто бы он только что на собственном опыте познал концепцию колоноскопии.

— Игрушку, — ответил лепрекон, не зная продолжать ему натирать бокал или уже оставить его в покое.

— Игрушку?! — я аж за сердце схватился.

Страшная мысль пронеслась в голове: неужели кто-то спёр мою ушастую реликвию, которую я так бережно хранил, и которая была чуть ли не единственной ниточкой, связующей меня с родиной. Или того хуже! Украли Пиноккио-космодеса! И синьор Леонардо, в услугах которого я буду ещё не раз нуждаться в дальнейшем, откажется от сотрудничества потому что… ну потому что! Что у него там в голове вообще никому непонятно!

Я уже собрался было догонять вора, но тут окинул барную стойку взглядом и понял, что все на месте. И ушастый, и розовый сидят на своих прежних местах.

— Не понял, — сказал я.

Обернулся на зал и понял, что картина Венецианки вновь изменилась. Аномальная синьора забила на все правила приличия, и схватившись за живот теперь смеялась до слёз. Тут-то до меня и дошло.

Не знаю кто, и не знаю зачем, но… факт остаётся фактом — кто-то украл у меня проклятого оборванчика. Напряжение разом ушло, сменившись волной дикого, неконтролируемого хохота. Смеялся я долго, громко и заливисто.

— Такую кражу можно и простить, — наконец сказал я.

Одной проблемой меньше у меня, и одной проблемой больше у толстого вороватого синьора. Пускай бежит на все четыре стороны. Теперь это его ноша.

— Что ж, — весьма довольный собой я вернулся к готовке.

Спустя полчасика отзвонился Пьетро. Сообщил, что «орёл в гнезде», и что всю прежнюю жизнь он ошибался и думал, что свиная корейка — это подошва, которую можно есть лишь с голодухи. Угодил, стало быть. Настроение отличное, полный зал гостей, будний день, обеденное время. Отстреливая заказы, я периодически выходил к Конану, чтобы вместе набросать список закупок для бара. Лепрекон в работе проявлял инициативу, и уже давно хотел расширить коктейльную карту, за что ему моё большое человеческое гранмерси.

Ну а пока я ходил туда-сюда-обратно, краем глаза я замечал как на меня постоянно косится один из гостей. Мужчина чуть за пятьдесят, сухонький, чуть сгорбленный и с неимоверно острым цепким взглядом. А ещё с женой, да.

В какой-то момент он наконец-то не выдержал, и когда я проходил мимо окликнул меня:

— Синьор! Простите, можно вас на одну минуточку?

— Слушаю.

— Мы с женой видели вас вчера, — сказал мужчина. — На шахматном турнире во Дворце Дожей.

— Было дело, — кивнул я и подумал, что сейчас он обвинит меня в чём-нибудь, а потом затребует обратно заложенные дедушкины часы или шубу… или вообще Фатиму.

— Вы, должно быть, вылетели в первом раунде, — с сочувствием сказал мужчина. — Ну ничего страшного, бывает. В следующем году попробуете снова, может тогда повезёт.

Я с облегчением улыбнулся. Шахматрон не при делах.

— Вообще-то нет, — ответил я. — Не вылетел. Жду второй тур, — и в доказательство достал из кармана специальный жетончик участника, который вчера напоследок выдали мне распорядители. — Вот.

И… скажем так: такой реакции я не ожидал. Мужчина дёрнулся так, будто его током шибануло. Очень круглыми и очень злыми глазами он смотрел то на жетон, то на меня. А потом рявкнул:

— Грёбаный колдун.

— Что? — тут у меня и у самого брови отлетели.

— Нет-нет, ничего, — вступилась за мужика жена, но меня вообще-то только что оскорбили:

— Объяснитесь, пожалуйста, — попросил я.

— Абиснисесь пазасаста, — передразнил меня мужик, скрестил руки на груди и показательно отвернулся в сторону, а его жена тем временем выдохнула, собралась с силами и затараторила:

— Простите, синьор, просто по вам видно, что вы ещё слишком молоды. Просто во второй тур проходят либо мастера с богатым стажем, которые половину жизни на шахматы угробили, либо дети-вундеркинды. А вы не подходите ни под одно из этих описаний.

Логика, конечно, железобетонная. Но:

— А вы не думаете, что я просто хорошо играю?

Мужик на это завёлся ещё сильнее. Начал бухтеть себе под нос всякие обидные слова и активно жестикулировать.

— Простите, синьор, умоляю вас, — видно было, что его жена готова провалиться со стыда под землю. — Понимаете, мой муж заядлый фанат шахмат. Смотрит все турниры подряд, а поскольку телевизор у нас один, то и мне приходится. Так вот мы не видели вас ни в венецианской лиге, ни в венецианской молодёжной лиге, ни в региональной, ни в любительской…

— Нигде! — рявкнул мужик.

— Да-да, нигде вас не видели. И тут вдруг человек, к которого нет вообще никакого рейтинга и истории выступлений, вдруг переходит во второй тур. Это же нонсенс.

Я моргнул раз. Моргнул второй. Затем извинился, подошёл к бару и попросил Конана сделать для синьоры кофе с коньяком, да покрепче. Вернулся с ним и поставил перед женщиной.

— Благодарю, — кивнула та. — Только благодаря этому я до сих пор не сошла с ума.

Её муж тем временем продолжал бухтеть, чем дальше — тем громче.

— Синьор? — уточнил я. — А давайте я сделаю вам сырную карту? Шесть видов изысканного сыра, оформлю всё в виде шахматной доски. Может, это вас немного успокоит?

Мужчина нахмурился, но замолчал, а вот его жена тем временем аж просияла.

— Да! — сказала она. — Да-да-да! Это было бы замечательно!

Я кивнул и ушёл на кухню. Через десять минут вернулся обратно с огромным блюдом — разметку шахматного поля я сделал при помощи бальзамика, а вместо фигурок выставил кусочки сыра, оливки и вяленные томаты. Белыми пешками были маленькие шарики моцареллы, а чёрными, как нетрудно догадаться, маслины.

— Смотри, дорогой! Смотри, какая прелесть!

Мужик посмотрел на доску горящими глазами, затем съел одну «пешку» и снова взорвался негодованием:

— Нет, так быть не должно! Это неправильно! Это несправедливо!

Жена же схватила его руку, принялась гладить и с интонацией человека, который проходил через это уже не раз, сказала:

— Тише-тише-тише, дорогой. Ты сейчас перенервничаешь и захочешь спать, а ведь тебе через четыре часа смотреть турнир Африканской лиги.

— Точно! — мужик хлопнул себя по лбу. — Чемпионат Замбии! Как я мог забыть?! Надо набраться сил! — и жадно набросился на сыр.