Чтение онлайн

— Всё, — сказал я, отряхивая руку. — Что бы там не сидело, но на время оно снова безопасно. А завтра утром я вернусь.

Я повернулся и увидел, как Джулия стоит, прислонившись к стенке и смотрит на меня с таким выражением, будто видит впервые. Петрович рядом. С красными глазами, ошалевший настолько, насколько это вообще возможно.

— Ну, — кое-как вымолвил он. — Я спать, — и двинулся прочь из зала слегка пошатываясь на ходу, как пьяная выпускница.

— Артуро, — выдохнула Джулия. — Что это было?

— Не знаю, — ответил я. — Но обязательно выясню.

В «Марину» мы возвращались молча. Не знаю о чём именно думала Джулия, но у меня теперь забот хватало. И медитативная разделка мяса — самое то, чтобы привести голову в порядок. Итак! Что получается? Получается, что Ужас Глубин не справился с той лютой хтонью, что обитает под причалом купленного мной заведения.

Но! Важно именно то, что заведение уже моё. Я его купил. И так или иначе, я сделаю из него нечто прекрасное! Я ведь уже прикинул, куда и что переставить, где стоит довести помещение до ума, а где просто освежить, и наконец — что сделать на месте кухни, ведь учитывая смежную стенку с «Мариной», она мне попросту не нужна.

Пристань ещё эта. Её нужно обыграть, как фишку заведения — такую, которой нет ни у кого во всей Венеции. Интересное место, чёрт его дери! И… непростое. На мгновение проскочила мысль — а может быть подключить к аномальной разборке сирен? Но то лишь на мгновение. Девочки они, конечно, серьёзные, и с характером, но Ужас Глубин как ни крути сильнее. Так что нужно что-то другое.

Баранина под ножом разбиралась на мышцы и сухожилия, руки сами нанизывали арростичини на шпажки, и потихоньку тревога отступала. Что-то я сделаю. Что-то обязательно сделаю, причём в самое ближайшее время.

— Конан, — окликнул я бармена, выйдя в зал. — Сделай как обычно, пожалуйста, — а потом обернулся и застал интересную картину.

За столиком у окна, откуда открывался самый лучший вид на канал, сидел мужчина. Один. С чёрным строгим чемоданчиком, лежащим на коленях. И почему-то я сразу безошибочно угадал в этом синьоре… мсье. Француза то бишь. Это было понятно сразу: по манере сидеть, по лицу, по одежде, ну и по речи само собой.

— Синьор, простите, я не понимаю, — виновато улыбалась Джулия, а мужчина терпеливо вздыхал и, по всей видимости, уже в который раз повторял ей фразу на французском языке.

А ещё мне почему-то показалось, что он похож на военного в отставке.

— Ужин, — повторил француз и жестами показал, как наворачивает что-то вилкой с ладони. — Я хочу поужинать, — а затем постучал пальцами по часам. — У меня очень мало времени.

— Вы голодны, — кивала Джулия. — Вы опаздываете. Но что вы хотите-то?!

— Что-то вкусно, французское, классическое, — говорил мужчина и тем самым рушил только-только возникший коннект.

Конечно же, я отправился на выручку. Подошёл к Джулии, которая вот-вот готова была разрыдаться, положил ей руку на плечо и сказал, что разберусь. А затем:

— Месье, — сказал я по-французски и учтиво кивнул. — Я вас понял. Вы хотите что-то французское, классическое, и как можно быстрее.

— О! — лицо мужчины просветлело. — Вы говорите по-французски?!

— Ровно настолько, чтобы понять потребность голодного человека, — улыбнулся я. — Проходил практику во Франции.

— Чудесно! — месье хохотнул. — В таком случае я рассчитываю на вас, шеф!

Я кивнул, пошёл на кухню, а по пути уже определился с тем, что буду готовить. Берём куриное бедро на кости. Солим, перчим и на хорошо прокалённой сковороде даём колер. Убираем томиться. В оригинальном рецепте курятина должна была бы просидеть в печи на слабом огне не меньше часа, но мой гость спешит, а у меня по такому случаю как раз есть заготовка сувид, так что справимся минут за десять.

Так! Едем дальше: в ту же самую сковороду, где уже есть куриный жирок и душок, засыпаем кубики жирной части грудинки. Туда же лук-шалот, причём целиком. Туда же морковь, нарубленную откровенно по=хамски. Туда же целыми зубчиками чеснок.

— Мать его тык-мык, — услышал я с полки Петровича, после чего она резко распахнулась. — Бессонница, любись она и провались.

Домовой тяжко вздохнул, а потом посмотрел на сковородку, по которой я гоняю практически целиковые овощи. Нахмурился, явно вспоминая что ничего подобного у нас в меню нет, а после кивком спросил, мол, что это?

— Пьяный петух, — ответил я.

Петрович крякнул и упал с полки. Поднялся, отряхнулся, и слово молвил:

— Во-первых, я совершенно трезв, — заявил домовой. — А во-вторых… в некоторых кругах, Маринарыч, слово «петух» очень обидное.

— Даже не хочу знать, откуда ты про эти «круги» знаешь, Петрович. Но не боись, — отмахнулся я. — Это блюдо. Пьяный петух. Или петух в вине, тут уж как больше нравится.

— Лично мне больше нравится второй вариант, — заключил Петрович и принялся наблюдать за тем, что я делаю дальше.

А дальше, как нетрудно догадаться, было вино.

— Ядрёныть?! Ты куда столько льёшь-то?!

— Так надо…

Полбутылки красного на порцию. Вино зашипело, дошло до кипения и получило подкрепление в качестве пары половников крутого куриного бульона. Ну и всё, собственно говоря. Не закрывая крышкой, выпариваем всё это дело до состояния соуса. Ну а растушенные прямо в нём овощи станут подушечкой, на которой пьяный петух будет смотреться особенно эффектно.

— Изжога же будет, — буркнул домовой.

— Примитиво, — ответил я.

— Маринарыч, слышь… ты… это! Ты чота сегодня больно дерзкий какой-то!

— Примитиво, — повторил я. — Сорт винограда с максимально низкой кислотностью. Примитиво, он же зинфандель. Слушай, ты точно у моего деда учился?

— Ой, всё…

Прозвенел таймер на курицу. Я быстренько навёл на тарелке красоту, крикнул Джулию чтобы уносила блюдо, а сам по такому случаю рванул вниз, в погреба. Должна же у нас быть бутылочка чего-нибудь французского, а в идеале так вообще бургундского. Должно и… есть!

— Месье, это вам от заведения.

— Бордо! — француз оживился и схватил бутылку. — А вы умеете выбирать, шеф! Составите компанию?

Вечерня запара отбита, и как тут отказать?

— Конечно.

Тут же выяснилось, что зовут мужчину Себастьен Фурье, что родом он непосредственно из Парижа, а здесь пребывает в командировке. Ел Себастьен медленно, с тем особенным вниманием, с которым настоящие гурманы относятся к хорошей еде. А когда тарелка… а заодно с ней и первая бутылка опустели, откинулся на спинку стула и удовлетворённо выдохнул: