Правила жестоких игр. Дилогия
Шрифт:
Катерина исчезла приблизительно в то время, когда меня подкосила болезнь. Конечно, молчание подруги легко объяснялось тем, что она не желала общаться лично со мной, но чтобы убежденная отличница прогуливала занятия? Невозможно!
Полная мрачных раздумий, на автомате я вошла в лекционную аудиторию и заняла привычное место подальше от преподавательской кафедры. Но, стоило плюхнуться на лавку, как вихрастый парень на противоположном конце длинного узкого стола, поднялся и демонстративно отсел на другой ряд.
Отлично, мне места больше достанется. Сделав погромче музыку в плеере, я утонула в приятном голосе американского рокера, поющего о мире, в котором никогда не умирали бабочки. Меланхоличная песня трогала за душу. Между тем, в лекционной собирался народ. Профессор по логике был знаменит тем, что после звонка запирал дверь аудитории на ключ, а потому студенты торопились. Переговариваясь, вошли приятели Сухова. Через какое‑то время появился сам Андрей со спортивной сумкой на плече. Тут случилась невидаль: проигнорировав собственных прилипал, с отсутствующим видом парень поднялся прямиком к моей парте. Бесцеремонно плюхнув на стол сумку, он вымолвил нечто резкое и замер в нетерпеливом ожидании.– Чего тебе? – Я вытащила один надрывно пищащий наушник.
– Подвинься.
– Места не хватило, товарищ Сухов? – Я кивнула на компанию, подчеркнуто не замечавшую заводилу.
– Мы не сходимся в гастрономических пристрастиях, – иронично пояснил Андрей и широко, открыто улыбнулся.
Определенно, история со съеденным плакатом самым негативным образом повлияла на имидж всеобщего любимчика и экспрессом перевела в разряд аутсайдеров. Язык чесался сострить по этому поводу, но я только пожала плечами и сдвинулась на лавке, освобождая неожиданному соседу место. Вытащив из‑под кроссовок в сумке измятый блокнот, Сухов вдруг проговорил:
– Антонова, обещай, что не заставишь меня слопать тетрадь. Я еще плакат не весь переварил.
– Постараюсь уж, – хмыкнула я, едва сдерживая ухмылку.
– Мир? – Он протянул руку.
– Мир.
Мы по‑мальчишески ударились костяшками сжатых кулаков, и уже в середине лекции решили закрепить примирение очередным дружественным свиданием. Правда, теперь на нейтральной стороне.
Заведение, гордо носившее название одного из дней недели, пользовалось популярностью, так что даже в обед народу собралось предостаточно. От громкой музыки и голосов посетителей сотрясался воздух. Каждая мелочь в интерьере зала напоминала о далекой заокеанской стране, подарившей миру гамбургер, колу и Элвиса Пресли. Для антуража на стенах висели старые рекламные плакаты, иностранные автомобильные номера и пыльные фотографии. К каждому столику с потолка спускались лампы с зелеными абажурами, а вместо скатертей лежали листы тонкой бумаги.
Жизнерадостный официант в ярко‑красной форменной жилетке поставил перед нами огромные тарелки с едой и стаканы с содовой. Андрей с удовольствием сунул в рот брусочек жареной картошки и вдруг, как бы, небрежно спросил:
– Это был гипноз?
– Чего?
Я подавилась колой и, боясь посмотреть на собеседника, осторожно отставила стакан на край стола.
– Ты, ведь, загипнотизировала меня, чтобы я слопал плакат?
– Кхм.
Было в высшей степени наивно надеяться, что Сухов не станет выяснять, какая радиоактивная муха меня укусила, превратив из нормального человека в неземную красавицу с замашками мстительной ведьмы.
– Правды ты все равно не расскажешь, – заключил Андрей.
– Считай, что я сгрызла криптонит и запила его волшебным эликсиром.
– Чужая тайна?
Я только пожала плечами. Невероятно, но он смутился. Чувствуя ужасную неловкость, мы некоторое время без аппетита ковырялись в еде. В конце концов, приятель сдался и отодвинул тарелку.
– А вы с Вестичами, правда, жили втроем? – спросил он.
– Мы жили не втроем, а в одном доме – это большая разница, – краснея, поправила я и нервно заправила за ухо упавшую на глаза прядь волос. – У них особняк с футбольное поле. А почему ты вдруг вспомнил о Вестичах?
– Просто они по очереди палятся из своего угла. – Андрей неопределенно кивнул, а у меня жалобно подвело живот. – У меня из‑за них кусок в горло не лезет!
Вестичи здесь?! Превосходно! Что за несчастливый случай вечно сводит нас в одной и той же точке пространства? Шикарных ресторанов в городе, как песчинок на пляже, а они выбрали именно этот, практически студенческую забегаловку!
После будоражащего открытия, настроение испортилось, а присутствие братьев, казалось, ощущалось даже на расстоянии. Теперь мнилось, что их пристальные взгляды буравят точку у меня в затылке, отчего страшно чесалась спина, будто бы из лопаток пробивались крылья.
– Но стоит признать, что на девчонок им везет. С ними такие красотки тусуются, аж зависть берет, – продолжал злословить Сухов. – Кстати, к тебе это тоже относится.
– Кстати, сомнительный комплимент, – буркнула я, мечтая о том, чтобы сплетник подавился жареной картошкой и замолчал. Жаль, нельзя было щелкнуть пальцами и минут на пять отнять у него дар речи.
– Совершенно точно Вестичи меня сейчас ненавидят, – ухмыльнулся приятель и сунул в рот зубочистку.
Ни с того ни с сего стакан с колой на краю стола мелко затрясся, и напиток забурлил, как будто его кипятили на плите. Не дрогнув, я накрыла бокал ладонью и кривовато усмехнулась:
– Добро пожаловать в мой мир, товарищ Сухов.
Неожиданно мой хваленый мир нарисовался во всей красе, и, кажется, народ в зале на несколько остолбенелых секунд перестал жевать, а кое‑кто и подавился. По проходу, вынуждая расторопных официантов поскорее уступать дорогу, проплыла большая компания. Простые обыватели подсознательно чувствовали колдовскую Силу, а потому таращились на ведьмаков, как агрономы на экзотических бабочек, ниоткуда прилетевших на колхозное поле. Пролетев рядышком, Маргарита в цветастом платье игриво подмигнула Андрею.
– Это рай? – зачарованно пробормотал тот, едва не сворачивая шею вслед хорошенькой ведьме.
– Скорее уж чистилище! – развеселилась я.
И вот, в поле зрения появился Фил, однако он даже не повернул головы. Похоже, люди с общим прошлым по определению не могут сосуществовать как друзья. Ни с привилегиями, ни без оных. Особенно, когда из прошлого тянется хвост лжи и пошлого любовного треугольника. Но, бог мой, как же я скучала по Филиппу! Зато Заккари Вестич, в отличие от брата, не собирался притворяться, что встретился с человеком‑невидимкой. С надменной гримасой проходя мимо, он легонько провел кончиками пальцев по деревянной столешнице. В воздухе заклубился жиденький дымок, явственно запахло паленым, а по столу прочертилась выжженная, как паяльника, полоска. Выразительно изогнув брови, я подняла глаза, и ведьмак едва заметно усмехнулся. Мол, даже интересно, Александра, как ты теперь выкрутишься? Конечно, у Сухова при виде черного следа отвисла челюсть.– У Вестича в руках была зажигалка? – тут же придумал парень объяснение необъяснимому явлению.
– Точно! – согласилась я, провожая блондина пристальным взглядом, и возблагодарила бога за то, что в кармане ожил мобильник. Звонок от мамы пришелся очень кстати и спас меня от нежелательных расспросов.
– Привет, – быстро выпалила я в трубку, посматривая на Андрея, который озадаченно царапал ногтем подпаленную столешницу.
– Шурочка, как твое горло? – деловито уточнила мама, и стало ясно, что она что‑то намеревается рассказать, однако начинает издалека.