Чтение онлайн

Плотно затворив за собой дверь, он выудил из кармана пачку с сигаретами и закурил, наплевав на запрет мачехи дымить в жилых помещениях. Запрокинув голову, ведьмак выпустил к потолку тонкую струйку сизого дыма.

– Для чего ты привез ее в Гнездо? – Зак указал рукой, с зажатой между пальцев сигаретой, в сторону спальни. – Она катализатор для ссор! Завтра слушанье, мы не имеем права бороться друг с другом!

– Судя по всему, сегодня ты Александру сильнее ненавидишь, чем любишь? – не удержался от колкости Филипп.

– Именно об этом я говорю! – со злостью процедил блондин. – Она превращает нас в противников! Мы можем сколько угодно соперничать из‑за нее, но сейчас! Не перед судом!

– Возможно, мы противники, но точно не соперники, – спокойно опроверг Фил, – просто ты настолько зациклен на себе, что не в состоянии разглядеть правды под собственным носом! Неважно любишь ты Александру или ненавидишь, потому что она стоит не между нами с тобой, а рядом со мной. Всегда стояла только рядом со мной.

– Знаешь, а ты мне нравился больше, когда мы не делили девушек.

– Ты мне тоже, когда скрывал, что мы хотим одну девушку.

Тут раздалось деликатное покашливание, и парни недоуменно обернулись. Увлеченные спором, они даже не заметили появление Лизы.

– Барышни, остановитесь, пока не подрались, – с изрядной долей презрения посоветовала сестра.

– Кошка, не желаешь прочесать подземку еще раз? – раздраженно буркнул Зак, стремящийся выместить клокочущую злость на ком угодно, даже на случайно подвернувшейся под руку кузине.

– Я сделаю вид, что не услышала тебя, красавчик, – выразительно изогнув брови, проворчала актриса. – Наверное, вам будет интересно, что Роберт здесь.

– Здесь? – удивился Филипп.

– В нашей гостиной, – подсказала она. – Вы как хотите, мальчики, а я, пожалуй, закроюсь в своей спальне и помолюсь каким‑нибудь богам, чтобы он поскорее убрался туда, откуда пришел. У меня от него мурашки по коже!

Не теряя времени, Заккари направился к лестнице, а Фил, терзаясь необъяснимой тревогой, еще раз заглянул в спальню. Свернувшись комочком и подложив ладошки под щеку, Саша крепко спала. Тихонечко прикрыв дверь, он спустился на первый этаж.

В холле ощущалось ледяное дыхание зимы, словно особняк находился в глубоком подземелье, под толщей снегов и промороженной земли. Филипп остановился в дверях гостиной и от холода невольно поежился, как если бы в жестокий мороз вышел на улицу. При появлении ведьмака, присутствующие разом замолчали. Тишина лишь подчеркнула ошарашенную обстановку, словно все без исключения, как гости, так и хозяева, страшно смущались.

Подобно робкой школьнице, Аида ютилась на самом краешке дивана и нервно теребила ворот халата. С независимым видом Роза воевала с застывшей в холоде зажигалкой и пыталась поджечь прилипшую к накрашенным губам папиросу. Заккари, звеня графином, с угрюмой миной наливал в стакан минеральную воду. Вероятно, при гостях глушить виски братец стеснялся.

В стороне ото всех, за Филиппом равнодушно наблюдал незнакомый высокий парень с серебристыми волосами, забранными в хвост. Чтобы вычислить в чужаке инквизитора Римаса потребовалось некоторое время и до неприличия долгий взгляд. В неофициальной обстановке молодые люди встречались впервые, а в повседневной одежде, без инквизиторского облачения, поляк походил на самого обычного ведьмака.

– Римас меня переместил, – предвосхищая вопросы, пояснил Роберт, стоявший у камина. – Все эти переходы из страны в страну по плечу только молодежи. Нам, старикам, пора осваивать самолеты.

Выглядел отец, прямо сказать, паршиво, и с последней встречи, как будто, постарел на десяток лет. В приглушенном свете гостиной как‑то явно проступала усталость на жестком лице с глубокими складками, прорезанными от крыльев носа до опущенных уголков рта. В темных волосах уныло рябили седые пряди.

– Плохо выглядишь, – чистосердечно заявил Филипп.

– После ритуала у твоего отца случился сердечный приступ, – прямо заявила Аида.

– Тогда зачем ты вынудила его переместиться? – с искренним недоумением уточнил Фил.

– Из‑за Саши, – со снисходительной интонацией ответил Роберт вместо бывшей жены.

– Меня встревожила ее сегодняшняя выходка. – Та отвела глаза, избегая ледяного взора сына. – Я опасаюсь, что ритуальное убийство не прошло бесследно для ее… психики.

– Может быть, позволим родителям этой девушки печься о ее душеном здоровье? – проскрежетала Роза, выпуская облако папиросного дыма. – Они, как раз, психиатры!

– Позволь тебе напомнить, дорогая свояченица, – в голосе Аиды просквозил арктический холод, – что родители Александры не вкладывали в руки дочери ритуальный кинжал и не заставляли пройти через чудовищный ритуал!

Наверное, если бы матушка, сейчас так яростно защищавшая набедокурившую Сашу, вскочила с дивана и сплясала разухабистый канкан, Филипп бы изумился меньше.

– Ах, какая прелесть! Тебя мучает совесть! – осклабилась тетка Вестич.

– Что именно тебя удивляет? – сузила глаза хозяйка дома. – Я не знала, чем может грозить ритуальное убийство обычному человеку, а ради нашей семьи Александра по собственной воле и, заметь, в тайне пошла на дикий обряд! Такая жертва дорогого стоит! Безусловно, девочка совершала ошибки, но кому из нас в юности Сила не кружила голову?

Словно ставя точку в запальчивой речи хозяйки особняка, в огромном камине сами собой вспыхнули березовые поленья, а в дымоход брызнул сноп искр. В воздухе моментально заструилось тепло, и на полированной крышке рояля заиграли огненные блики.

– Филипп, я видел у Александры одну любопытную вещицу, – задумчиво потирая подбородок, произнес Роберт. Казалось, что ссора женщин его ничуть не смутила. – Старинный инквизиторский шнурок. Она его все еще носит?

– Амулет защищает от мертвых. – Заметив, что, не понимая связи, сын озадаченно сдвинул брови, судья пояснил: – Во время ритуального убийства человек на короткое время умирает, а мир духов не отпускает даже случайных гостей. Тебя не подвела интуиция, когда ты подарил браслет, это похвально для Хозяина семьи. С амулетом мертвые не смогут причинить Александре физического вреда, только напугать.

– Кхм. – Фил прочистил горло и покосился на Зака.

Тот не терял самообладания, и на лице не дрогнул ни единый мускул. Правда, рука с занесенным ко рту стаканом минералки замерла на мгновение. Сводный брат никогда не говорил о родной матери, не задавал вопросов, не упоминал имени – ее как будто не существовало, а потому для молодых Вестичей стало сюрпризом, что циник Заккари бережно, как сокровище, хранил старый шнурок. По всей вероятности, для него‑то неказистое украшение значило очень много.