Чтение онлайн

– Длину всех синих ниток, поделенную на количество рядов вязки, – бормочу я.

– Как вы сказали? – интересуется Ладушкин, чуть касаясь губами моего уха.

– Нет, ничего. Я представила, как федералы делят и умножают цифры из блокнота Ханны… Щекотно.

– Знаете, что я думаю? – мечтательно спрашивает Ладушкин. – Я думаю, что федералам это число не выяснить, даже если они заново свяжут из распущенных ниток детский свитер и посчитают на нем всех оленей.

– А они вяжут?… – Я отстранилась и посмотрела в веселые глаза инспектора.

– Пригласили двух пожилых женщин из пропускника, но это государственная тайна! – Ладушкин прижал палец к моему рту. Потом провел им по нижней губе, оттягивая ее. Я клацнула зубами. Инспектор очнулся и убрал палец. – Как только свитер будет связан и олени посчитаны, или что там можно еще реанимировать и измерить? Куклу, кстати, пытаются собрать, да… как только они убедятся, что дальнейшее копание в сундуке вашей тети чревато всему восьмому отделу конкретным диагнозом, они включат связь, мама вам позвонит, вы радостно проорете ей в трубку заветное число, федералы придут в банк раньше ее, и все – игра окончена.

– Не знаю больше никакого числа. – Я вырываюсь из крепких объятий Ладушкина.

– А где вы взяли предыдущие три на выбор?

– Лора нарисовала по памяти оторванные бирки! Пустите, Ладушкин.

– Зря. Зря отказываетесь от моих надежных рук, Инга Викторовна.

– На сколько тянет убийство в состоянии аффекта? – интересуюсь я.

– Хотите меня убить? Глупейшая идея.

– Ладушкин, у вас мания величия какая-то!

– А, вы о своем деле хлопочете? Ничего вам не будет, самооборона и защита жизней несовершеннолетних в условиях, когда можно спастись только путем нападения.

– Что это значит – спастись… путем нападения?

– Это значит, что, имея дело с террористкой, которая прошла боевую подготовку, вы могли обезопасить свою жизнь и жизни детей, только напав первой.

– А я напала первой? – интересуюсь я озадаченно.

– Если вы заявите, что сопротивлялись ее нападению, запутаетесь. Потому что по отчетам наших экспертов и аналитиков Службы получается, что вы проткнули террористку вилами, находясь от нее на расстоянии восьмидесяти сантиметров и на высоте двух метров десяти сантиметров. Сила удара и его направление вычислены. Поэтому, чтобы не ошибиться и не рассказывать, как вы боролись с профессионалкой, подпрыгнули в воздух в стиле ниндзя и убили ее подвернувшимися под руку вилами, лучше сразу придерживайтесь правильной версии. Вам что, племянница не рассказала, как все было? Говорите, что вы знали, с кем имеете дело, запрятались на сеновале и, ни на что не надеясь, бросили вилы сверху вниз, как только она подняла вверх глаза и заметила вас и детей. Нечаянно попали… Взгляд – затравленный, вот как сейчас, одежонка затрепанная, но с изысками – сама шила, никакой косметики. И все будет в ажуре.

– Спасибо…

– Кушайте на здоровье.

– Спасибо, но я спрашивала не о себе. Я спрашивала вообще. Как у вас осуждают за убийство в состоянии аффекта?

– Ну что тут сказать… По закону беременная женщина, совершившая убийство в состоянии аффекта…

– Ладушкин! – Я потрясла его за плечи. – Не надо на мне испытывать ваши методы допроса! Я не беременна!

– Так вы же не о себе спрашивали, – хитро улыбается Ладушкин.

– Тем более!

– От трех до восьми, если без отягчающих.

– Отягчающие – это?…

– Это, к примеру, когда обвиняемый в состоянии аффекта убивал тещу заранее заготовленным топором или выслеживал жертву с оружием в руках.

– Восемь лет… Для него это равносильно смерти…

– Что вы сказали? Для него?

– Ничего, так, прикидываю.

– Чувствую, что вы готовите себя к веселой жизни. И мне в ней места нет? – серьезно спросил инспектор, и в глазах его была почти мольба.

– Всегда рада буду вас видеть, – открыто заявляю я, честно глядя в эти глаза. – А теперь мне пора.

– Да. – Ладушкин посмотрел на часы. – Вы за сколько шарфик вяжете?

– Если фильм интересный, могу за фильм связать. Потом, смотря какие нитки.

– Тогда уже можете сесть на телефон. За полдня две вязальщицы успели справиться с детским свитером, как вы думаете?

Мама позвонила через час моего напряженного гипнотизирования телефона. Чтобы не тратить времени и не выслушивать ее рассказ о посещении банка, я сразу же спросила:

– Чего ты не знала?

– Если бы я знала, чего не знаю, я бы сказала! – с ходу завелась мамочка. – Только представь себе, в этом банке действительно есть вклад, что-то из перечисленного мною оказалось номером счета! Но снять его, как мне объяснили, можно только в Швейцарии, в главном офисе, и только после определенной проверки получателя.

– Слушаю тебя. – Я сдалась. Мне стало все равно, что нас могут подслушивать, я была просто раздавлена недавним своим открытием, от которого вполне можно свихнуться, и так устала, что заочно прокляла эти деньги.

– Слушай, слушай! – многозначительно заметила мама. – Внимательно слушай. Я назвала первое попавшееся на язык число, и тогда они попросили меня пройти в соседнее помещение. И там!..

– Какое число ты назвала? – удивилась я.

– Я сказала – тридцать три.

– Почему – тридцать три?…

– Во-первых, это возраст Христа, во-вторых, оно состоит из двух троек, а шесть – мое любимое число, понимаешь?

– Нет, но это неважно. Число не подошло?

– Они сначала не знали и стали это проверять!

– Не тяни!..

– Они сделали со мной то, что мы делали с тобой по ночам в апреле в первый день полной луны, между кухней и коридором, помнишь? Ну, я еще ставила тебя возле…

– Все! – крикнула я так громко, что прибежали дети. – Прекрати говорить всякую ерунду. Я тебя понимаю, но нечего другим людям знать, чем мы занимались по ночам в апреле в первый день полной луны!

Я стараюсь унять дрожь. Теперь я вовсе не хочу, чтобы мама подробно объясняла всем подслушивающим, что именно мы делали каждый апрель, пока мне не исполнилось восемнадцать.

– Если ты понимаешь, думай дальше сама. А за мной тут ходят по пятам два совершенно андрогированных блондина! По очереди! Так что я пользуюсь бешеным успехом у представителей родных секретных служб и местных властей и потому серьезно подумываю, не остаться ли мне здесь навсегда, тем более что я определила формулу духов, которые одинаково действуют и на блондинов, и на…

– До свидания, мамочка! – кричу я. – Нечего разбалтывать семейные секреты!

Кладу трубку и интересуюсь у Лоры:

– Что такое андрогированный блондин?

– О-о-о-о! – стонет Лора. Без объяснений.

Самая страшная ночь в моей жизни.

Я подготовилась, как могла.

Сначала я думала, не пустить ли все на самотек, загрузиться снотворным и проспать сутки, спрятавшись от всех?

Все, что можно было разгадать, я разгадала.

Никакой радости мне это не принесло.