Чтение онлайн

— Хочешь пропустить работу? Ты?

Эта идея кажется совершенно абсурдной, но я все равно начинаю собирать вещи, потому что перспектива остаться здесь одной, без него, вдруг становится невыносимой. Тео ведь сказал «сделаем что-нибудь», не так ли? И в этом, похоже, есть что-то личное.

Но я замираю на мгновение. Я, вероятно, неправильно поняла его намерения. Мы вообще редко встречаемся вне офиса, разве что по понедельникам и средам, когда сидим с Фином.

Он проводит пальцами по выбившейся из прически пряди волос.

— Да, именно я. Теперь садись в машину, Холланд.

* * *

— Я думала, ты сказал, что это твоя лодка!

Как Тео уговорил меня ступить на судно, да еще и с ним за штурвалом, никогда не пойму. Но вот мы рассекаем реку, оставляя за кормой49 оба берега города. Солнце светит вовсю, отражаясь в окнах домов на берегу.

Лодка сама по себе неплоха. Мягкие белые кожаные сиденья, место нашлось бы еще для четырех пассажиров, если бы он захотел пригласить еще четверых на верную смерть.

Проблема в том, как Тео управляет этим чудом техники. Складывается впечатление, что мы только что совершили морской грабеж.

Я вцепилась в ручку рядом с сиденьем. Кисть начинает неметь от напряжения, пока лодка, которой Тео, по его словам, умеет управлять, резвится на волнах, оставшихся от проходящего мимо судна.

— Моя! — кричит Тео, перекрывая рев ветра и мотора. Хотя, судя по всему, у этого человека нет ни малейшего понятия о том, что он делает за штурвалом. Однако выглядит совершенно спокойным. Более того, кажется, в полном восторге, его волосы развеваются на ветру, и это единственная причина, по которой я не требую немедленного возвращения на берег. — Но, пожалуй, стоило предупредить, что я никогда на ней не ездил?

— Предупреждение, пожалуй, не помешало бы! — возражаю я, чувствуя, как сердце колотится в груди.

Я вскрикиваю, когда мы врезаемся в очередную волну, допуская, чтобы волосы превратились в вихрь— мне не до прически, слишком занята тем, чтобы не вылететь за борт. Мы проносимся мимо парочки, беззаботно отдыхающей на парусной лодке, и я завидую их безмятежности всем существом. На некоторое время меня охватывает ужас: а вдруг он не знает, куда плывет, а может быть, просто хочет катать нас кругами часами? Но наконец мы замедляем ход, и я набираюсь смелости, чтобы отцепить руку от ручки и откинуть волосы с лица.

Мы останавливаемся недалеко от берега, поросшего деревьями, и я вижу, что здесь пришвартовано еще несколько лодок, а их пассажиры плещутся в воде. Я никогда не бывала здесь, даже не знала о существовании этого места. Тео роется в ящике под полом лодки, доставая якорь, привязанный к ярко-желтому тросу.

— Как давно у тебя лодка? — спрашиваю я, наблюдая, как он бросает якорь за борт и смотрит на воду.

— Четыре года, — отвечает он, опять усаживаясь за штурвалом. — Взял ее спонтанно, на той же неделе, когда подписал контракт с инвестором для «Ниволи». А потом у меня не было свободного времени, так что Пен и ее муж взяли лодку на себя.

— Ну что ж, я польщена, что удостоилась чести присутствовать на твоей первой поездке, — говорю я, обмахиваясь от палящего солнца.

Без ласкового ветерка, лишь палящее солнце, жара становится невыносимой, несмотря на легкое сарафанное платье, надетое мною утром. Быстрый взгляд на Тео показывает, что ему сейчас гораздо хуже, чем мне. На нем обычный наряд — кроссовки, футболка и джинсы, сегодня темные, что, конечно, не облегчает страданий в духоте. Футболка облегает мускулистые плечи, подчеркивая каждое движение, а капля пота медленно стекает по шее, и внезапно мне хочется провести по этому пути языком.

— Не совсем учел погоду, — говорит он, потянувшись к горловине футболки и пытаясь немного ее расправить, чтобы хоть как-то охладиться.

Он снимает обувь и носки, и у меня сжимается сердце, когда замечаю на ногтях следы облезшего розового лака. В понедельник нужно будет обязательно принести ему ацетон. Но, черт возьми, это выглядит ужасно мило.

— У тебя случайно нет воды? — спрашивает он, вытирая пот с шеи подолом футболки.

— Нет, — отвечаю я, снимая сандалии и приподнимая подол платья чуть выше бедер, насколько это прилично. — И уверена, ты бы предпочел сейчас увидеть коробку «Чириуз».

Он стонет, откидываясь на спинку стула.

— Еда. Как мы могли забыть про еду?

— Мы? Это ты вывез нас в открытое море без всякого плана.

Он запрокидывает голову и закрывает глаза, отрешенно прикрываясь от солнечных лучей.

— В море? И где ты думаешь, мы собственно находимся?

— О, нет, не смей увиливать от ответа. Ты привез меня сюда, чтобы я сгинула. И наименьшее, что можешь сделать, — признать это.

— Кстати, как долго это займет? — поворачивает он голову. — Сам процесс смерти. Я никогда не ел человека, но, похоже, дело может дойти и до этого.

— Это не «Выживший»50, — смеюсь я, выставляя ногу между нами и игриво касаясь его голени. Тео хватает мою ногу, прежде чем успеваю ее убрать. — Мы в километре от цивилизации. Разворачивай лодку, и давай отправимся на обед.

— Нет. У меня уже есть план, — он делает вид, что изучает мою ногу. — Выглядит аппетитно.

— Не хватит смелости.

Он притягивает меня к себе и шутливо обхватывает лодыжку пальцами, бросая на меня озорной взгляд.

— А это, пожалуй, не лучший способ разговаривать с тем, кто держит твою жизнь в своих руках?

— Тео Джордан, если начнешь меня щекотать, наша дружба закончится.

Он склоняет голову, смеясь.

— Дружба, да? Любопытно…

— Не будет, если продолжишь в том же духе.

— Я помню, как ты называла меня придурком…

— И ничего не изменилось.

Я резко вырываю ногу, и Тео, с тихим восклицанием, падает на колени передо мной, не в силах удержать ускользнувшую добычу.

— О, ты явно влипла, — говорит он, издав низкий, лишенный радости смешок.

На этот раз хватает лодыжки обеими руками, и мне с трудом удается удержаться за подол платья, когда тянет меня к себе. Я приземляюсь на ягодицы с громким вскриком, а Тео тянет еще раз, заставляя скользить по полу к нему, и я оказываюсь лежащей ничком.

— Говорила, что я не нравлюсь тебе, — Тео приближается. — Называла Скруджем Макдаком, — он опускается на руки и ползет надо мной, поза кажется соблазнительно хищной, и во рту пересыхает, а конечности словно наливаются свинцом от напряжения. — Ненавидела меня, — продолжает он, прищуриваясь, когда оказывается на одном уровне с моим лицом, а руки крепко упираются в пол по бокам от головы. — Наверняка желала смерти.

— Раз или два, — кокетливо подмигиваю я. — Но это было бы не так уж больно, обещаю, — добавляю я, легко ударяя его в грудь.