Чтение онлайн

– Минамп! – крикнул он, не понимая, где находится.

Он был в небольшой комнате, заставленной разнообразной и си мебелью и сидел на мягком сидении.

– Никита, ты чего кричишь? – спросил Святослав Михайлович, входя в комнату.

– Я… – Никита тряхнул головой.

Она бсолютно не понимал, что происходит. Мальчик ошалело озирался по сторонам с крайне растерянным видом.

– Заснул и сам не заметил? – папа улыбаясь, смотрел на сына. – А я думал, ты уже с Мухиным очередную «бродилку» осваиваешь. Что тебе приснилось-то? Уж больно вид у тебя обалделый.

– Ничего, – еле шевеля языком, отозвался Никита, вставая с кресла.

На полу возле своих ног он увидел глиняную статуэтку божка индейцев майя.

– Ничего не приснилось, – проговорил мальчик, глядя на статуэтку.

– Вот это новости! – воскликнул Святослав Михайлович, тоже заметив статуэтку. – Это с каких же это пор, вы Никита Святославович, бросаетесь ценными историческими находками?

– Я, – Никита все никак не мог прийти в себя. – Я нечаянно ее уронил.

Он медленно пошел к двери и уже открыл ее, когда отец окликнул его.

– Чуть не забыл! Тебя просил зайти Виталий Валентинович, он говорит, что обещал тебе дать какую-то книгу, – сказал папа. – Он тут совсем недалеко живет, вроде бы он оставил тебе свою визитную карточку.

– Да, я прямо сейчас к нему и пойду, – отозвался Никита.

Он решил, что прогулка по свежему воздуху поможет ему привести свои мысли в порядок и избавиться от наваждения.

Захватив визитку, он вышел на улицу. Начинался дождь, но возвращаться домой не хотелось. Поэтому-то когда Никита нажимал на кнопку звонка у двери Кима, вода струями стекала с его насквозь промокшей одежды.

– А, Никита! – Виталий Валентинович улыбнулся. – Вижу, ты нуждаешься в основательной просушке. Заходи поскорей!

Как только Никита попал в квартиру, с него была тут же снята мокрая куртка и он сам был препровожден в ванную, где ему было приказано снять намокшие джинсы и надеть теплый хозяйский халат.

Когда Никита прошел в комнату, Виталий Валентинович уже разливал по красивым пиалам невероятно душистый чай.

– Как здорово пахнет! – воскликнул мальчик.

– Это один мой хороший знакомый из Шри-Ланки постоянно присылает такой чай, – довольно улыбнулся Ким.

Чай был его слабостью. Он обожал, когда хвалили его чай, и он действительно делал это по-настоящему мастерски.

Никита осторожно, чтобы не расплескать горячий напиток, поднес пиалу к губам и довольно промычал.

– Нравится? Я дам тебе пачечку, угостишь родителей, – сказал Ким.

– Спасибо, – кивнул Никита.

– А вот и книга, которую я тебе обещал дать, – Виталий Валентинович протянул мальчику небольшую книгу в темном переплете.

Никита взял том в руки и начал его листать. Иллюстраций в книге было мало, да и на тех, что были, не было ни красочных видов, ни сражающихся воинов – того, что так привлекало мальчика в книгах о восточных учениях. Здесь были фотографии статуй, сидевших, поджав ноги, с важным видом на постаментах. На одной из иллюстраций была нарисована фигурка человека, на которой были изображены несколько кружков.

– А, это чакры, я знаю, – похвастался Никита своими познаниями.

– Верно, – одобрительно кивнул Ким. – Из этой книги ты сможешь узнать много полезного. Здесь собраны сведения и о переселении душ, и о карме – законе, влияющем на то, в каком теле воплотиться душа в новой жизни и о многом другом.

– Виталий Валентинович, а кто ее написал? – спросил Никита. – Тут на обложке почему-то нет фамилии автора.

– Это я ее написал, – ответил Ким, снова наливая чай в опустевшую пиалу мальчика.

– Вы?! – с восхищением воскликнул Никита. – А почему же здесь не написана ваша фамилия?

– Потому что я всего лишь написал то, что известно многим людям уже многие века, – стал объяснять Виталий Валентинович. – Я всего лишь собрал в этой книге все, что сам вычитал в разных источниках или услышал от учителей.

– Каких учителей?

– Учителями на Востоке называют людей, умудренных опытом, тех, кто может научить чему-то других, – наставительно сказал Ким.

– Виталий Валентинович, станьте моим учителем, – сам неожиданно для себя попросил Никита. – Вы ведь так хорошо разбираетесь во всех этих восточных учениях…

– Ну я не знаю, – смущенно заулыбался Ким. – Мне кажется, я еще не готов брать себе кого-то в ученики.

– Пожалуйста! – попросил Никита.

Они пили чай, Ким угощал мальчика вкусным печеньем, в котором были запечены записки с предсказанием судьбы и разговаривали. Хотя сначала Виталий Валентинович отказывался, в конце концов он вынужден был уступить уговорам Никиты и согласился стать его учителем. Мальчик был очень доволен и, взяв печенье, разломил его пополам. Развернув оказавшуюся там записку, он прочитал: «Ваше будущее откроется вам в вашем прошлом». Ледяная волна окатила Никиту с головы до ног. Он замер, держа записку с предсказанием перед собой.

Ким сразу заметил перемену в настроении гостя и участливо спросил:

– Ты плохо себя почувствовал? Что-то ты побледнел.

– Со мной все в порядке, – сказал мальчик и добавил, задумчиво: – Наверное…

– Что наверное?

– В порядке, – и тут Никита понял, что кому-то он должен рассказать обо всем, что с ним произошло.

Как ему казалось, Ким был самым для этого подходящим человеком.

– Понимаете, Виталий Валентинович, наверное, я немного того, – Никита выразительно постучал пальцем по лбу. – Тут такое случилось.

– Что ж, расскажи все по порядку, – сказал Ким спокойно.

Что-то было в этом человеке, располагающее к доверию и мальчик отбросил сомнения и начал рассказывать обо всем: о том, как он зашел в комнату отца, как взял в руки статуэтку и о полете по светлой спирали…

– Понимаете, я увидел высокую башню, похожую на пирамиду, – говорил Никита. – На нее вела длинная лестница с широкими каменными ступенями. И я стоял прямо возле нее, этой башни… Но я был совсем не я, я совсем не помнил, что я – Никита Полянский.

– А кто же ты был? – совершенно серьезно, без тени улыбки спросил Ким.

– Меня звали Бат Балам и я был сыном правителя большого города, который назывался Чакаль…

Мальчик, видя, что его внимательно слушают и не перебивают, говорил все увереннее. Он старался не упустить ни одной подробности и рассказывал обо всех событиях, произошедших в жизни Бата Ахава Балама. Виталий Валентинович молча вслушивался в слова мальчика и по его лицу нельзя было понять, что он обо всем этом думает.