Чтение онлайн

Высокие резные колонны из каменных блоков поддерживали деревянный свод, и две статуи при входе в храм уставились в вечность пустыми глазами. Тонакатекутли хмуро смотрел на улыбающиеся каменные лица и пил теплый напиток с перцем.

Затем он отошел к краю площадки и уставился на раскинувшийся внизу город.

– Я должен выйти из Игры, – внезапно сказал Тонакатекутли, отворачиваясь.

– Что? – удивленно спросил Ферзь.

– Ты слышал. Тебе роль бога в радость, а я не могу больше играть. Я устал.

– О чем ты? Мы только начали...

– Я знаю, – перебил Его Тонакатекутли. – Знаю... Но не хочу торчать в этом городе до скончания веков. Я хочу большего.

Нахмурившись, Ферзь посмотрел на Туру и после минутной паузы сказал:

– Пора уже смириться, друг мой. Атлантиды нет, мы даже вдвоем не сможем управлять всем миром.

Тонакатекутли вздернул подбородок, украшения головного убора коротко звякнули, зашелестели перья.

– Вот поэтому я и не вижу смысла оставаться играющей Фигурой. Ты прекрасно справишься один.

Остаться одному... Ферзя страшила эта мысль. Сколько они пережили вместе, сколько бедствий встречали плечом к плечу, сколько побед одержали... Ферзь уже привык, что рядом всегда находится друг и соратник, а теперь Тонакатекутли собрался уходить, обрекая Его на одиночество. Неужели это правда?

– И что, по-твоему, на это скажет Игрок?

Последний шанс пригрозить, переубедить, воззвать к разуму, вернуть...

– Игрок уже согласился, – тусклым голосом ответил Тонакатекутли. – Мы разговаривали с ним вчера. Я стану твоей заменой, если ты погибнешь, а пока погружусь в сон, путешествуя из тела в тело.

Вот как. Значит, он уже поговорил с Игроком. Сжав кулаки, Ферзь отвернулся. На его плечо легла рука Тонакатекутли.

– Я останусь рядом, друг мой. Я всегда буду здесь. Просто помни обо мне, и когда придет время...

Он запнулся.

– Когда придет время, я погибну, и ты заменишь меня, – спокойно закончил фразу Ферзь, глядя на далекие горы. – Да будет так.

Два Игрока... Одна доска... Шестьдесят четыре клетки... Фигуры...

Он довольно улыбнулся. Брамин Сиса, ты – молодец. Неплохо, совсем неплохо. Донести до смертных основу, сделать Игру игрой... Черные и белые фигуры. Два короля. Два шаха. Бесконечная игра, дарующая возможность развить мышление. Он знал, что игра, которую впоследствии назовут шахматами, переживет многих, и в нее будут играть всегда. Потому что эта игра и есть суть мира.

Смоковница бросала тень на черно-белую доску, фигуры ровными рядами замерли на своих местах. Он зачерпнул воды из источника, глотнул освежающей влаги, вытер бороду и поднялся. До дворца идти долго.

Пришло время дать миру возможность постичь основу всего. Мир ждал игры... И он Игру получит.

Сам момент Пробуждения я помню плохо.

Ночью меня душили кошмары, я хотела проснуться, но не могла, а потому металась на кровати, чувствуя себя пойманным в силки зверем. Балансируя на грани сна и реальности, я отчаянно пыталась вырваться из мутного омута, чувствуя себя совершенно бессильной, хотела позвать на помощь, но не смогла.

Под утро я забылась в тяжелом сне, наполненном странными сновидениями, которые мельтешили у меня перед глазами, словно кадры какого-то фильма. Моя голова, казалось, лопнет от непрерывного калейдоскопа образов и видений, но, подгоняемая болезненным любопытством, я впитывала их, как губка. Даже сквозь сон я чувствовала, как бегут по коже мурашки, как шевелятся волосы на голове.

Я поздно проснулась и, открыв глаза, долго неподвижно лежала на мокрых от пота простынях, не понимая, что происходит. Потом мне стало страшно, потому что в сознание вторглось понимание того, что я каким-то образом изменилась.

Я с трудом поднялась и, шатаясь, отправилась в ванную. Разглядывая в зеркале помятое лицо, красные глаза и спутанную гриву черных волос, я ругнулась – во всем теле болезненная слабость, к горлу подступает тошнота, а ведь придется еще наводить красоту, потому что на работу в таком виде не заявишься...

Я взяла дрожащей рукой расческу, и тут меня скрутило. Я рухнула на кафель, чувствуя, как задвигалась кожа, словно ожившая гигантская перчатка, ощущая нестерпимый жар в теле, которое, к моему ужасу, стало принимать всевозможные формы, при этом терзая мой мозг нестерпимой болью. Я подумала, что умираю. Каждый мускул превратился в иглу, жалящую оголенные нервы. Не хватало воздуха, легкие отказывались подчиняться, я задыхалась.

А потом моя голова, казалось, взорвалась. Ослепительная черная вспышка – это все, что я запомнила перед тем, как потерять сознание.

Очнулась я другим существом.

К отвратительному настроению по утрам уже давно нужно привыкнуть. Облака клубились вокруг меня малиново-фиолетовой пеленой, непонятно – день сейчас или ночь. В этом проклятом «Ящике» невозможно определить время суток, но, если верить моим биологическим часам, сейчас утро. Черт возьми, как мне все опротивело!

Каждую ночь мне снилась Земля, каждое утро я чувствовал, как сердце грызет тоска, и тогда на меня наваливалась чудовищная меланхолия, с которой я ничего не мог поделать. Да и что можно сделать с острой душевной болью? Большую часть своей жизни я провел на Земле... Как жаль, что мне никогда не увидеть ее вновь...

Облака поменяли окраску, превратившись в оранжево-зеленые. От этой смены цветов рябило в глазах, а ядовитые краски попросту выводили меня из себя. Площадка балкона, зависшая над бездной, казалась мне клеткой без решеток. Я, как птица с подрезанными крыльями, сижу тут сиднем и не могу взлететь...

Нет, конечно же, я не пленник. Могу свободно передвигаться внутри «Ящика», могу общаться с другими Фигурами. Но мое заточение, увы, не физическое.

У меня нет желания общаться с неудачниками, вроде меня. Слушать их бесконечные оправдания и расстроенные вздохи – зачем это мне?