Чтение онлайн

И тут я решил его припугнуть. Я понимал, что, узнай об этом Дженни, она бы меня убила, но рискнуть стоило.

– Олег, ты должен забыть о ней. Она существо высшего порядка, у вас с ней все равно ничего не получится. Если я разбужу в тебе источник Силы, ты будешь нашим помощником, будешь помогать нам в магических делах, но... ты должен забыть о своих чувствах. Став нашим помощником, ты должен думать только об Игре. Ты понимаешь?

Конечно, это низко и подло, но чувства к Дженни заставили меня наступить на горло собственным принципам. В любви и на войне все средства хороши. Я искренне сомневался, что Олег клюнет на мои нравоучения, а тем более – что мгновенно забудет о Дженни. Более того, он мог пойти к ней и выдать меня с головой, рассказав об этом разговоре.

Олег не ответил, меряя шагами комнату. Он, казалось, не слушал меня, поэтому я немного успокоился, потушил окурок в фирменной пепельнице на тумбочке и вновь сложил руки на груди.

– Повторяю, – сказал я спокойно. – Мы можем разбудить в тебе Силу, только если ты этого захочешь. Если ты предпочтешь жить, как жил, не забивая голову играми и прочей метафизикой, – ради бога. Мы просто оставим тебя в покое.

Олег остановился и посмотрел мне в глаза.

– Шахматы? – спросил он. – Почему шахматы?

Я пожал плечами.

– Честно говоря, это не шахматы... Шахматы – всего лишь игра, которую я в свое время придумал. То, во что мы играем, намного сложнее шахмат, поскольку Фигуры автономны.

– Ты придумал шахматы? – удивленно спросил он.

– Да.

Окурок обжег Олегу пальцы, он потушил его и снова сел на кровать, обхватив голову руками.

– Кого вы тут ищете? – спросил он.

– Белого Ферзя, – ответил я. – Во время последнего Прорыва мы упустили его.

– Прорыв? Это что такое?

– Это Партия, которая начинается задолго до самого Прорыва. Белые концентрируют силы для захвата этой Доски, мы обнаруживаем всплеск Силы, определяем место Прорыва, потом отправляемся туда и гасим его. Это часть Игры. Мы защищаемся, они нападают. Белые начинают и проигрывают – вот моя философия.

Я улыбнулся. Олег потер подбородок.

– А этот... Белый Ферзь... Что он может сделать?

– Он может изменить все. Всю жизнь на Земле, – ответил я. – Он может принести на Землю новый порядок, который в результате станет концом этой Доски.

– Какой порядок?

– Это долго объяснять, – сказал я. – Белые – сторонники порядка, статики, регресса. Это все, что тебе надо знать.

– А вы – сторонники чего?

– Хаоса и развития, – мне начинал надоедать этот разговор.

– То есть войн, катастроф, эпидемий и других напастей, валящихся на человечество? – В его взгляде вспыхнул гнев.

Ого. Агрессия?

– Ты примитивно мыслишь, – сказал я. – Не мы заставляем человечество воевать, не мы насылаем эпидемии, не мы контролируем природу. Человечество – само себе хозяин, оно вольно поступать так, как ему заблагорассудится. Мы лишь следим за тем, чтобы хаос, в котором оно живет, оставался хаосом. Иначе наступил бы регресс. Деградация. Ты понимаешь меня? Полная статика. Если Белые захватят эту Доску, это и произойдет. Они будут контролировать вас, они запретят войны, они запретят загрязнение окружающей среды, они запретят все, что противно их морали и является источниками хаоса.

– Так что же в этом плохого? – недоуменно спросил Олег.

Я потер лоб.

– Ты не понимаешь. Онизапретят все это. Не вырешите, что все, хватит воевать, хватит губить природу, хватит классовой несправедливости. Понимаешь теперь? Можешь называть нас силами зла (как тебе угодно), но мы – за свободу выбора, мы хотим, чтобы, развиваясь, человечество самостоятельно дошло до всего. Не пользуясь чужими подсказками. Хаос всегда был, есть и будет источником развития, вся история этого мира – подтверждение моих слов. Мы лишь пассивные наблюдатели. Прошли те времена, когда я, например, мог активно участвовать в историческом процессе, теперь прогресс достиг той точки, когда в дела человечества вмешиваться нецелесообразно.

Олег, кажется, понял. Наконец-то! Силы в нем, может, и много, но ума поменьше, чем у Коли – тот схватывал все на лету, Олегу же приходится все раскладывать по полочкам. Может, когда мы разбудим в нем Силу, он изменится? Поумнеет?

Сейчас он сидел, медленно качая головой.

– А если я откажусь? – спросил он.

Я пожал плечами.

– Мы отпустим тебя на все четыре стороны.

– Но если я начну рассказывать о том, что ты мне только что сказал?

– Не начнешь, – спокойно сказал я. – Есть такой трюк, называется «стирание краткосрочной памяти». Я этот трюк люблю.

– Угрожаешь? – насупившись, спросил он.

– Еще нет, – усмехнулся я. – Еще есть трюк, который называется «убийство, выглядящее, как несчастный случай». Этот трюк я не люблю, но могу исполнить.

Олег молча смотрел на меня.

– Вот это – угроза, – пояснил я.

Он усмехнулся.

– Спасибо за объяснение.

Мы снова замолчали.

– Так вы, значит, силы Зла... – медленно проговорил он. – Кому вы служите? Дьяволу?

Я вздохнул. Да, все очень запущено. Мне не хотелось касаться устройства мира и теологических вопросов, но, судя по всему, придется.

– Олег, я прекрасно понимаю, что долгие годы тебе в голову вдалбливали созданные человеком понятия, которые нисколько не отражают истинного положения вещей. Силы Зла, Силы Добра... – я покачал головой. – Вечные вопросы, на которые у человечества нет ответов, и которые оно само придумало, чтобы несколько облегчить себе жизнь. Зло? Можешь называть нас так. Добро? Можешь так называть Белых. А можешь и наоборот... Все равно. Для нас, Фигур, нет ни добра, ни зла. Есть только Черные и Белые. Две равнозначные играющие стороны. Есть концепция бытия, созданная Белыми, и есть наша концепция, наши принципы, которых мы придерживаемся, играя на этой Доске или на любой другой.

Олег, сложив руки на груди, молча слушал, нахмурившись и нервно постукивая пальцем по своему плечу.

– То есть ты хочешь сказать, что нет ни добра, ни зла? Но ведь, например, убийство – это определенно зло?

– Неужели? – Я холодно посмотрел ему в глаза. – Представь себе ситуацию. В двадцатых годах этого века какой-нибудь безумец убил бы человека, которого мир запомнил как Адольфа Гитлера. Как ты назвал бы это? Злом? Или спасением миллионов людей?

Олег покачал головой.

– Ты берешь нереальные ситуации. Никому не дано знать, кем бы мог стать убитый человек...

– Хорошо, – перебил я его. – Представь себе более реальную ситуацию. Есть человек, чей-то сын, чей-то брат, чей-то друг. Человек. Он – насильник, убивший пятьдесят детей. Его приговаривают к смертной казни. Ты – за или против?

– Конечно – за, – сверкнул глазами Олег.

– Почему? Ведь это убийство.

– Не-е-ет. Это правосудие! – В глазах Олега я прочел торжество человека, который нашел слова, кажущиеся ему абсолютной истиной.

Я усмехнулся.

– Ты можешь выбрать любое слово, но суть от этого не изменится. Это насильственное лишение человеческого существа жизни. Самое четкое определение для данного явления – убийство. Надеюсь, с этим ты спорить не станешь?