Чтение онлайн

Лантея нахмурилась. Теперь ей был понятен испуг друга, хотя весь этот рассказ звучал очень странно: какие-то глаза, чей-то голос, этот пугающий мрак. Скорее похоже на ночной кошмар.

— Успокойся. Мы ушли оттуда. Как видишь, если это и правда был кто-то живой, то он не пошел за нами, — уверенно твердила девушка, стараясь придать своему голосу мягкость и нежность. — Ты вполне мог обознаться, и при слабом свете какая-нибудь статуя показалась тебе живой. Тем более в этих темницах росло несколько видов ядовитых грибов, они любят такие прохладные заброшенные пещеры. Если слишком долго вдыхать их споры, то начинаются легкие кратковременные видения. Поверь мне, я знаю о чем говорю.

— Да, думаю, это было что-то из этого, — поразмыслив немного, согласился преподаватель, чтобы не волновать свою спутницу. — Ты права, мы уехали уже достаточно далеко. И я обдумал всю эту ситуацию по дороге, немного успокоился. Наверное, мне просто показалось.

— Вот и чудесно! — улыбнулась Лантея, на что Ашарх ответил ей неуверенным кивком. — Пойдем к лагерю. Поужинаем, а утром ты даже не вспомнишь об этом храме.

Девушка увлекла за собой друга, он продолжал ей мягко улыбаться, но в глубине души профессор не отказался от своих слов, потому что прекрасно понимал, в храме Пустого это была вовсе не статуя и не галлюцинация от грибных спор. Он видел нечто, сокрытое от простых человеческих глаз на протяжении многих веков, то, что никогда не должно было существовать в этом мире.

Он медленно разогнул свои длинные лапы, которыми несколько отвык пользоваться за тысячелетие покоя. Если бы боль могла коснуться его, то пробуждение оказалось бы куда неприятнее. Он неспеша подошел к заваленному выходу из залы, где принял решение сам заточить себя на долгие годы, чтобы обуздать тот чудовищный Голод, что терзал его с самого начала существования. Жаль, ему это не удалось.

Множеством своих черных глаз он впился в едва мерцающий гриб, что остался лежать после визита неожиданного гостя, который дважды за короткий промежуток времени осмелился нарушить его покой. Ашарх… Кажется, так звали этого наглеца? Что ж, пора было напомнить миру о своем существовании.

Из его пальцев вырвалось черное всепоглощающее нечто, и гора обломков исчезла с пути, словно ее никогда и не существовало.

Утром отряд с новыми силами продолжил свой нелегкий путь. Лантея объяснила странное поведение профессора остальным спутникам тем, что Ашарх якобы надышался в темницах спорами ядовитых грибов и затхлыми парами. Все сочувственно покивали головами и поспешили сделать вид, что все в порядке. Только Манс практически весь день не отъезжал далеко от друга и постоянно пытался завязать беседу. Однако преподаватель в несвойственной ему манере лишь сухо отвечал на вопросы, по-прежнему пребывая в своих мрачных мыслях. А ему было о чем подумать, ведь всю прошедшую ночь Аша преследовали кошмары, где множество черных глаз внимательно следили за мужчиной из темноты. О своем сне он предпочел не рассказывать даже Лантее, но ощущение надвигающейся опасности тяготило его душу.

Кажется, из всей группы только один Оцарио был крайне расстроен вынужденным уходом из руин. Его совершенно не смущали высохшие мумии, ядовитые грибы и жуткие истории, связанные с этим храмом. Будь его воля, мужчина бы, ни на минуту не задумавшись, развернул сольпугу и поехал бы обратно, чтобы еще раз более тщательно осмотреть залы в поисках сокровищ.

— Оцарио, тебе удалось отыскать что-нибудь интересное вчера? — начала разговор Эрмина, надеясь отогнать черную тучу безрадостности, которая нависла над отрядом.

Как ни странно, торговец, обожающий обыкновенно расписывать прелести своих безделушек и находок, в этот раз лишь пожал плечами, словно ему было все равно.

— Ничего особенного, — хмуро пробормотал он.

— А как же те записи, что ты забрал из кельи служителей? — мгновенно вмешался в беседу Манс, которого рассматривание однотипных пейзажей пустынь не радовало уже несколько дней, поэтому он только и искал, чем бы себя занять. — Что там написано?

— Не знаю. Какие-то странные закорючки, непохожие на изегон. Я не смог понять ни слова, — признался Оцарио, начиная рыться в одной из своих сумок и извлекая на свет несколько плотно свернутых древних свитков. — Может профессор сумеет разобрать, если он табличку прочел?

Лантея, краем уха прислушивающаяся к разговору, придержала сольпугу, чтобы поравняться с торговцем, и забрала у него из рук старинные записи. Однако беглый осмотр ей не помог.

— Странно. Очень похоже на залмарский язык, но то ли здесь допущено по несколько ошибок в каждом слове, либо это очередной шифр, — подвела итог девушка и все же передала свитки Ашарху, объяснив их ценность. — Оцарио нашел эти бумаги в храме. Здесь вроде как все написано на залмарском, но я могу понять лишь некоторые слова. Может, это шифр, как на той табличке, которая указывала путь к руинам? Ты сумеешь перевести эти записи?

Преподаватель молча забрал свитки и осторожно их развернул. Качество пергамента из-за воздействия времени оставляло желать лучшего, а после неаккуратного обращения спутников с уникальным древним артефактом бумаги потрескались у краев. Однако чернила все еще сохранили яркий цвет, поэтому Аш без проблем ознакомился с текстом. Вся остальная группа с интересом ожидала, когда профессор дочитает до конца и вынесет свой вердикт.

— Это одна из самых ранних форм залмарского языка, которая была создана сразу же после проведения языковой реформы в королевстве Мизган, за двести лет до образования Залмар-Афи. Поэтому ты можешь понять только отдельные слова. За века язык незначительно изменился, но прочитать эти записи все же не составляет труда, — объяснил Ашарх Лантее, которая вела свою послушную сольпугу рядом с пауком преподавателя. — Как я понял, это отдельные листы из какого-то журнала. Некоторые страницы отсутствую, а в одном месте и вовсе вырван целый кусок пергамента. Поэтому за полноту текста ручаться я не могу. Я зачитаю эти записи.

Профессор медленно и четко начал озвучивать сведения, содержавшиеся в пергаменте. Он адаптировал слова под современный залмарский язык, а Лантея переводила суть текста для остального отряда. Из структурированных записей с массой утерянных фрагментов выяснилось, что в этом подобии журнала записывались все сведения о пленных, которых культ Пустого держал в темницах. Служители бога-предателя документировали их состояние, расписание питания и сна, а также время, в которое твари высасывали из узников магическую энергию. В свитках была информация и о некоторых опытах, проводимых над пленниками: культисты пытались узнать точное количество часов, необходимых человеку, ифриту и хетай-ра, чтобы полностью восстановить запас энергии, а также количество пищи, нужное для этого процесса. Их мало кормили и мешали спать. Судя по записям, десятки подопытных не пережили эти эксперименты.

— Это отвратительно! — воскликнула Эрмина, как только Аш и Лантея закончили. — Лишь настоящим чудовищам может доставлять удовольствие так издеваться над живыми существами! Морить голодом неповинных хетай-ра и людей, не давать спать! Судя по всему, их там держали в ужасных условиях… О богиня, как хорошо, что этот культ уничтожили. Они заслужили смерть.

Воительницу поддержали недружными кивками. На всех древний журнал произвел шокирующее впечатление. Одно дело было увидеть старые, рассыпающиеся в прах, кости в руинах, а другое — прочитать подробности опытов, которые проводили над беспомощными пленниками.

— Не стоило соваться в эти руины. И уж точно нельзя было брать оттуда что-то, — мрачно и не очень громко проговорил Виек, но все это услышали. Общее настроение стало еще хуже.

На ночлег группа расположилась на краю небольшого оазиса. Узкое вытянутое озеро, которое скорее походило на разросшуюся лужу, не порадовало путников чистой водой: зной пустынь иссушил водоем практически до самого дна. Редкие тонкие пальмы и пучки желтеющей травы свидетельствовали о том, что некогда пышному оазису в скором времени грозило опустение. Не всем суждено преодолеть трудности, порождаемые суровыми пустынями. Кого-то испытание жаром песков превращает в ломкие сухие колючки, другие же адаптируются, становясь сильнее и живучее, чтобы при первой же капле влаги раскрыться сочным цветком пустыни.