Чтение онлайн

— Человек… Незнание не так страшно, как нежелание что-либо узнать. Поэтому я объясню тебе, — Сеамрантий зачерпнул рукой с длинными ветками пальцев воду, но она быстро стекла по глубоким бороздкам его коры. — В Ивриувайне все дети рождаются обычными альвами, и лишь к десяти годам половина из них покрывается корой… Без разницы, кто были родители. Станет ли дитя древесным альвом, решает само проклятие, наложенное нашим богом. Таково было наказание Омеотана за нашу черствость и толстокожесть… И не нам противиться его решению, оно было милосердно и соизмеримо поступку наших предков…

— Вовсе не так, — Бриасвайс внезапно выступил вперед. — Высочайший Синклит сделал верный выбор, старейшины мудры, и их решение было оправданно! Омеотан предал нас и ушел!

— Тихо, — Сеамрантий вытянул руку, и его внук мгновенно замолчал. — Наши с тобой мнения всегда разнились по этому поводу… Но я все еще верю, что мудрость придет к тебе с возрастом, как когда-то она снизошла и на меня… Ты прозреешь. А пока что не стоит человеку слушать наши пререкания… Сейчас куда важнее созвать Малый Синклит и представить старейшинам посольство.

— Конечно, — Бриасвайс покорно склонил голову. — Я все исполню.

Очевидно, это означало окончание беседы, поскольку заместитель начальника гарнизона отдал приказ своим солдатам подхватить Ашарха под локти, и процессия покинула укромный сад, оставив Сеамрантия в одиночестве наслаждаться прохладой фонтана. Однако Ашарха терзало любопытство и чисто профессиональный интерес историка.

— Из-за чего Омеотан проклял альвов? — осторожно задал вопрос преподаватель.

— Тебе не все равно, человек? Тебя это не касается, — достаточно грубо ответил Бриасвайс.

— Скажем так, мне любопытно, почему два родственных альва имеют разные точки зрения по поводу того, что, если мне не изменяет память, произошло почти две тысячи лет назад.

— Полторы, — мгновенно исправил профессора альв, даже не оборачиваясь. — Неважно, как много веков назад случилась эта трагедия. Важно, что мы до сих пор должны отвечать за деяния наших предков и страдать из-за самоуверенности трусливого бога.

— Но ведь ты, как мне показалось, поддерживаешь решение предков?

— Да. Высочайший Синклит сделал правильный выбор, они никогда не ошибаются. Но далеко не все смогли его принять! В том числе и Омеотан.

— Ты ненавидишь бога? — робко спросил Ашарх, едва поспевая за шагом солдат, ведущих его.

— Верно. Наблюдательности тебе не занимать, — с жесткой усмешкой ответил Бриасвайс, а после резко остановился у двери, ведущей в комнату, где держали посольство, и обернулся к профессору. — Что ж, послушай и реши сам, кто прав, если ты так этого желаешь… Мой народ боролся с ифритами и гоблинами веками. И лишь наша могучая магия позволяла сдерживать противников. Но когда они прорвали оборону в двух точках одновременно, то Синклиту пришлось делать выбор. На северо-востоке гоблины воровали наш лес и, когда их засекли, они подожгли чащу, чтобы задержать нас. На северо-западе ифриты взяли в осаду областной центр, угрожая вырезать половину города, а вторую — забрать в рабство.

— Неприятная ситуация.

— Это мягко говоря. Высочайший Синклит не успевал прислать подмогу в обе точки, поэтому старейшины приняли решение спасти Лес. Пойми, мы тысячелетия растили хацу, они полны нашей энергией и любовью! Мы не могли позволить пожару истребить сотни гектаров! И я считаю, что это было верное решение! Да, город пал, а большинство его жителей погибло, но каждый альв с рождения готов умереть, защищая Лес! Они знали, что их жертва не будет забыта! Но Омеотан решил иначе! Он пришел в ярость, когда услышал, что мы выбрали деревья вместо жизни альвов!

— Тысячи жизней в обмен на жизни тысячелетних деревьев?

— Он сам дал нам силу выращивать хацу. Он учил мой народ следить за Лесом и слушать его не одно тысячелетие. А когда мы выбрали Лес, спасли его от страшного пожара, следуя заветам бога, то Омеотан проклял нас и забрал свой дар! Скажи, по-твоему, это божья справедливость?!

— Теперь вы стали теми, кого сами и выбрали…

Лицо Бриасвайса исказила злоба, он резко схватил профессора за рукав и одним рывком забросил его в комнату к другим пленникам, громко захлопнув дверь. Все верно: спасая альвов, они бы остались альвами. Выбрав деревья, они сами покрылись корой. И где-то глубоко в душе Бриасвайс хорошо это понимал, но принять не мог. Как не мог и простить своего бога.

Во второй половине дня гостей Леса со связанными руками и под конвоем повели на заседание Малого Синклита. На нем разрешили присутствовать не всей группе, а лишь Лантее как официально назначенному послу и Ашарху как переводчику. Остальные хетай-ра уже смирились с тем, что Ивриувайн оказался не таким уж замечательным и приветливым местом, поэтому они желали лишь, чтобы все это скорее закончилось, а они могли невредимыми выбраться из Леса. Виек рвал и метал из-за того, что карты расположения Барханов окажутся в руках гоблинов, которые, несомненно, продадут их ифритам за баснословные деньги. Эрмина успокаивала супруга как могла, но на нее напало меланхоличное настроение из-за вынужденного заточения, поэтому она все больше грустила и смотрела в окно. Оцарио, выполняя роль беззаботного шутника, старался приободрить отряд, но на его рассказы и истории никто не реагировал. А Манс, встревоженный сделкой, заключенной между Ашем и Бриасвайсом, лишь нервно ходил из стороны в сторону по комнате весь день, жалея, что ему отказали в присутствии на заседании.

Лантею и Ашарха провели через весь город насквозь. Расположение тайных, едва видных глазу троп оставалось загадкой для гостей Леса. Здесь было опасно отставать от сопровождающих солдат, иначе легко можно было заблудиться. Дневной свет, проникающий через раскидистые ветви гигантов хацу, мягким покрывалом ложился на цветочные поляны и мшистые стволы. За пределами Гарвелескаана чаще встречались простые альвы-работники, которые занимались сбором упавших веток с помощью больших серых слонов, запряженных в телеги. Некоторые собирали с земли желтые спелые шишки хацу и огромные листья, похожие на раскрывшийся веер. Альвы уверенно и легко лазали по деревьям, цепляясь за кору длинными и ловкими пальцами рук и ног подобно тому, как водомерки скользят по поверхности озера, раскинув свои лапки. Теперь было ясно, почему жители Леса отказывались от ношения обуви.

Отряд приблизился к небольшому живописному озеру, на берегу которого расположилось приземистое скромное здание. В нем не было двери, лишь остроугольная арка, обвитая плющом. А прямо за ней раскинулся настоящий роскошный сад с фруктовыми деревьями, высокой травой и яркими цветами. В этом доме не было потолка, лишь кроны ближайших могучих деревьев укрывали собой строение. Одна из стен так же отсутствовала: таким образом воды озера подходили вплотную к саду. Когда Ашарх осмотрелся, то все же пришел к выводу, что зданием это трудно было назвать, скорее, огороженной территорией, отделенной от всего остального мира.

Между деревьев блуждали и переговаривались между собой десятки старейшин — женщины и мужчины, простые и древесные альвы. Всех их объединял только почтенный возраст: седые волосы, уложенные длинными косами вокруг голов, выцветшие глаза и согбенные спины выдавали в альвах стариков, хотя кожа их не была предрасположена к образованию морщин, как у людей или хетай-ра. Кто-то сидел в размышлениях на каменных скамьях, другие же устроились прямо на траве, некоторые стояли по щиколотку в водах озера, любуясь природой. Когда зашел отряд Бриасвайса, то никто даже не обернулся посмотреть. Все так и продолжали беседовать, медитировать или дремать. Заместитель начальника гарнизона вывел Аша и Лантею приблизительно на середину сада, оставил нескольких воинов рядом, а остальных отпустил.