Чтение онлайн

Но дело в том, что папка эта Ирине не принадлежала. Все ее папки — зеленые или серые, очень деловые какие-то, а эта белая, с вензелями. Нет, не сходится.

Ладно, подумаю потом.

— Уже?!

— Да, Сергей Станиславович, все готово, вот расчеты. Я пойду, если что-то срочное — бросайте мне на электронку.

— Безусловно. Ольга Владимировна, я очень рад, что вы скоро будете в строю. Но я прошу вас — выздоравливайте полностью, в удаленном доступе вы работаете тоже эффективно, и если вам что-то нужно, то…

— Спасибо. Мне действительно пока проще из дома.

— Вот я об этом вам и толкую. Я организую работу так, чтобы все документы и прочее, что надо, вы получали немедленно. Я очень рад, что все обошлось и вы снова с нами.

Конечно, ты рад. Те инвестиции, которые ты делаешь с моей помощью, всегда удачны, и ты это знаешь.

Я иду по городу, заглядывая в витрины. Вот, пожалуй, неплохой магазин, надо бы зайти. Здесь платья, костюмы — легкие, струящиеся, совсем непохожие на те, что висят в моем шкафу, но это полбеды. Я куплю кое-что, потому что скоро надо идти на работу, а мой гардероб, слава богу, стал непригоден. А джинсы со стразиками и вышивкой найду потом.

— Ну, ты и бродишь! Я уж звонить тебе хотел.

— Прошлась по магазинам.

Белая папка у меня в сумке. Правило предъявлять содержимое сумок на выходе на меня не распространяется — я часто беру домой документы, и все это знают, а потому я вынесла папку беспрепятственно.

— Я хочу тебе кое-что показать.

Я подаю ему папку, он открывает ее, перебирает фотографии.

— Кто эта женщина?

— Погибшая в моей машине Ирина Соколова, главбух. Папка лежала в моем столе. Ты что-то понимаешь?

— Выглядит так: Серега завел новую пассию, а старая отказалась идти в отставку, и тогда он решил вопрос радикально.

— Или так: я была тайно влюблена в шефа, а потому заминировала машину и…

— Это вздрочь, ты не могла знать, кто в нее сядет первым.

— Факт, не могла. Но теперь послушай вторую часть симфонии.

Я выкладываю диск с камеры наблюдения. Включила ее в тот момент, когда услышала царапанье ключа в замке моего кабинета — и видимость, и слышимость отличные.

— Сурова ты, мать… — он вздыхает. — Ну, отчего ты ее прогнала, понятно. По-видимому, с социумом ты контактируешь только по необходимости. Тебе не хотелось скандала, и тебе не хотелось, чтобы Серега знал, что ты видела эти фотографии.

— Да.

Он правильно все понял, сразу. Ему не пришлось ничего объяснять, что очень облегчает наш диалог.

— А что за качели у вас с цветом папок?

— Да не то чтоб качели. Просто, когда закупаем канцтовары, каждая предпочитает свой цвет. Я всегда беру синие папки, Ирина брала серые и оливковые, я это точно знаю. Шефу доставляют бордовые и черные. Ну, где-то так.

— Кошмар какой-то…

— Да ничего страшного на самом деле в этом нет. Просто предпочтения в цвете, и все. Как-то повелось у нас так — типа офисной традиции. Поставщики в курсе, проблем никаких. И кому доставляли вот такие, узнать легко, а значит, и вычислить того, кто…

— А если никому?

— Ну, тогда я не знаю. Как по мне, все это надо уничтожить, и все.

— Я заберу, можно?

— Бери, твой брат, что ж. Просто хотела тебе показать.

— Спасибо, что доверила. Идем обедать. А то скоро парни придут, я обещал дать им порулить на машине.

— Но они не умеют водить!

— Уже умеют, — он ухмыляется, а я готова убить его на месте. — Ну, чего ты злишься? Мужчина должен уметь водить машину, и я немного учил их вождению.

— То-то и оно, что немного, но они-то возомнят себя великими гонщиками! А то я их не знаю!

— Ну а я на что? Я же рядом буду!

— Не нравится мне эта идея, вот как хочешь, а не нравится!

— Да ладно тебе, не будь наседкой — ребята выросли, а ты их все норовишь юбкой закрыть. Они будут делать ошибки, влипать в дерьмо, испытают все, что положено испытать человеку, — и ты ничего не сможешь с этим поделать.

— Глобально — да, а локально я могу уберечь их от некоторых глупостей, удержать — пока они сами не научатся понимать.

— Знаешь, мне этого, наверное, не понять.

— Еще бы! Тебя родила свихнувшаяся кукушка, которая вместо того, чтоб подбросить тебя в чужое гнездо, вообще выбросила на хрен. А своих детей у тебя нет, так что ты прав — не понять. Извини, что грубо, но как умею.

— Прямолинейно, — он задумчиво смотрит на меня. — Пожалуй, Матвей прав: найти камикадзе, готового на тебе жениться, — невыполнимая задача.

— А я и не стремлюсь. Ладно, сейчас переоденусь, и пообедаем.

Можно подумать, что я стремлюсь замуж. Я даже за Марконова замуж не хочу, если честно. До сих пор ощущаю себя замужем за Климом и не знаю, изменится ли это когда-нибудь.

Если моим детям что-то втемяшится в бошки, это оттуда никакими стараниями не выбьешь — вот хоть кол на голове теши! Я не учила их водить, потому что не было времени, а после уже — здоровья, а в итоге я хотела, чтобы они сделали так, как делают все нормальные люди: пошли в автошколу и портили там нервы инструкторов и их машины, обучаясь премудростям вождения. Точно так же я сделала, когда у нас застопорилось дело с обучением чтению: буквы дети знали все до единой, но складывать из них слоги и слова отказывались напрочь, я сердилась, они ревели, когда видели букварь, и в какой-то момент я поняла, что своими руками отбиваю у них желание учиться. А потому я быстренько сделала поправку на ветер и наняла им учительницу — мою хорошую знакомую, методиста интерната для слаборазвитых детей. Рассудила я так: отстающих в развитии Ленка вполне успешно обучает всяким наукам, а уж моих, умных, научит в момент!

Так оно и случилось, читать они стали уже со второго занятия. Ленка, привыкшая разжевывать даунятам и прочим такого рода детям каждое движение мысли, говорила, что с нормальными детьми работать очень непривычно, темп другой, усваивают моментально. Мои и правда хватали все на лету, и Ленка всю младшую школу делала с ними домашние задания — я рассудила, что каждый должен заниматься своим делом, и она как раз на месте в роли репетитора для моих балбесов. То есть ко всему надо подходить рационально и системно, и с обучением моих детей вождению я тоже собиралась все решить мирным путем — но не тут-то было! Влез в этот процесс добрый самаритянин, мать его так, которого хлебом не корми — дай причинить кому-нибудь добро. И по горящим глазам сыновей я вижу, что идея с автошколой ими оценена не будет.

— Мам, ну ты что! — Матвей даже головой покрутил от возмущения. — Ты пойми, это практика! Я сел за руль — и сразу, понимаешь — сразу! — тронулся с места. Дэн немного парился, но тоже хорошо. Мы ездили уже, и это очень здорово, а автошкола никуда не денется, и гораздо проще обучаться там, уже имея навыки вождения.

— Я к тому лишь веду, что это чужая машина, дорогая, и если кто-то из вас ее испортит, а такое случается с неопытными водителями, я вовек за нее не расплачусь.

— Ну, как-то мы с тобой этот вопрос порешаем, — хмыкнул Валерий. — Не думаю, что царапина или вмятина на кузове станут преградой для… Ну, даже не знаю, для чего. Для дружбы, например. Разве это сопоставимо — какая-то царапина на куске железа и дружба?