Чтение онлайн

Я пытался сохранять равновесие, несмотря на приличный вес кандалов на запястьях, но чувство беспомощности уже начинало пробираться внутрь, соревнуясь с промозглой сыростью этого места. Орк, казалось, не обращал внимания на мои попытки держаться уверенно, он топал вперед с той же твердостью, с которой проводил игры и тренировки.

Стены узкого коридора были выложены крупными, потемневшими от времени камнями. Здесь почти не было света, лишь масляная лампа, которую держал в руке куратор, освещала путь мрачными желтыми отблесками. Запах плесени заполнял ноздри, забираясь в каждую клеточку тела, словно я вдыхал саму сырость этих старых стен. Боюсь представить, как эта вонь воспринималась бы моим волчьим обонянием. С каждым шагом казалось, что тьма становится всё гуще и плотнее, будто тянет меня вниз, лишая возможности свободно дышать. Стены сжимались, давили на меня, а низкий потолок казался таким близким, что хотелось пригнуться, чтобы не задеть его головой.

– Пришли, – начал Гримхалк, остановившись перед массивной дверью из дерева, покрытой рунами, которые чуть поблескивали в свете лампы. – М-да... Тут никто не бывал с тех пор, как Элеррион с Элрриком устроили магическую дуэль из-за девушки, решив, что лекторий – подходящее место для выяснения отношений.

Он бросил на меня взгляд, прищурив глаза, и добавил:

– Представляешь? Три больших окна вдребезги, магическая защита корпуса нарушена, а статуя Павелия Стремительного расколота пополам. Эти двое тогда получили сполна – сидели здесь практически неделю, пока не сошлись на том, что никогда больше не будут драться в стенах академии. Парни чуть не лишились своего статуса студентов.

Я кивнул, стараясь представить себе этих двоих – тогда еще молодых, полных энергии и ярости. Таких же, как я сейчас.

Интересно, о чём они думали, когда их заперли в этой темной каменной комнате? Боялись последствий от своих действий? Или же их охватила бессильная злость, что сейчас переполняла меня? Вряд ли. Эти двое были настоящими оборотнями, у них сил хватило бы на подавление любого страха. А я... я был в данный момент абсолютно без магии.

Мы вошли в карцер, и дверь закрылась с громким скрипом. Этот звук словно отбил у меня надежду. В комнате было темно и холодно, единственным источником света служила маленькая лампа под потолком, едва освещавшая каменные стены и железные прутья решетки. Низкий потолок давил, вызывая ощущение клаустрофобии, лишая возможности свободно дышать.

– Магия здесь не действует, – продолжил Гримхалк, указывая на покрытые пылью руны, вырезанные на стенах.

Они были грязного синего цвета, словно вытравленные самой темнотой, а их линии изгибались и пересекались в сложных узорах древних символов. Он снял с меня кандалы и перебросил через свое плечо.

– Они блокируют любое воздействие как снаружи, так и внутри, что бы там ни было. Ты в этом месте обычный люд, Леонид. Так как ты по рождению человек, надеюсь, это не принесет тебе много проблем, – слова орка эхом разнеслись по комнате, ударяя в стены, а затем возвращаясь, усиливая значение.

Я снова был просто человеком. Обычным, слабым, с разбитым сердцем и без какой-либо силы. Без магии, без внутреннего голоса, без лохматого существа, которое стало частью меня, моим братом и собеседником. Без ДраКоши под боком, в конце концов.

– Кормление два раза в день, утром и вечером. Я сам буду проверять тебя, а если что, дергай за шнур у двери. Линия связи работает хорошо, я проверял. Так что услышим.

Я опустился на деревянную скамью, стоявшую у стены, чувствуя, как нечто тяжёлое скапливается в груди. Казалось, всё тянет вниз: чувство вины, холодные стены, одиночество и беспомощность. Я пытался дотянуться до своей магии, но словно наткнулся на невидимую стену. Всё, что раньше было таким естественным – ощущение тока магии в венах, прикосновение силы к каждой клетке, внезапно исчезло. Я был словно обесточенная лампа, и это пугало меня до усрачки. Как будто меня лишили части меня самого.

– Лэр, вы же верите в то, что я защищался? – спросил я, глядя в пол. Слова эхом разнеслись по комнате. – Я не хотел... не хотел убивать.

Гримхалк опустил голову и тяжело вздохнул, его голос прозвучал мягче, чем обычно. Орк присел на корточки передо мной, чтобы взглянуть в глаза.

– Ректор во всём разберется, Леонид. Я знаю тебя и не верю, что ты хладнокровный убийца. Это дело будет рассматриваться максимально честно.

Он смотрел на меня, и в глазах орка я увидел не только строгость, но и тень сочувствия, словно он знал, какую бурю я сейчас переживал внутри. Гримхалк верил мне, и это хотя бы немного облегчало боль. Но всё равно страх не отпускал до конца.

– А что делают за подобное убийство в МежМирье? – уточнил я, пытаясь понять, что может ожидать меня дальше. Голос прозвучал хрипло, и я сам удивился, сколько усталости было в нём.

Куратор тяжело вздохнул, на его лице появилось мрачное выражение.

– Пожизненная ссылка на рудники острова Эклипс, что растянулся узкой полосой через пролив вдоль юго-восточной окраины Алитая, – произнес он медленно. – Или смертная казнь через магическое иссушение. Это не быстро и очень болезненно. Но, Леонид, это не должно произойти. Ректор верит в справедливость, и пока он у власти, шансов на то, что тебя отправят туда, нет.

Я чувствовал, как ледяная волна сомнений заползает внутрь. Словно озеро, покрытое льдом, чьи воды затягивают тебя на дно, и ты не можешь вырваться. Будущее казалось таким неопределенным, пугающим. Я наклонил голову, тяжело вздохнув.

Что, если все пойдет не так, как уверяет Гримхалк?

Что, если я действительно закончу на тех проклятых рудниках или стану жертвой этой страшной казни?

Бедная Лия!

– Лэр Гримхалк, – начал я тихо, не поднимая головы. – Пожалуйста, передайте Лиане и моим друзьям, чтобы они не волновались за меня. И скажите принцессе, что я в порядке... чтобы она не переживала.

Гримхалк на мгновение замолчал, затем положил тяжёлую руку мне на плечо.

– Я передам, парень. Крепись. Это еще не конец. Ректор во всём разберется, а пока просто держись. Понял?

Я кивнул, не в силах ответить словами. Когда дверь за ним захлопнулась, грохот замка разнесся по всей комнате, как последний удар в мои надежды. Тишина навалилась, словно плотное одеяло, и холод карцера пробирался всё глубже, замораживая не только тело, но и душу. Я остался один – без магии, без поддержки, и это чувство отчаянно мне не нравилось.

Улегшись на холодные доски, я уткнулся взглядом в единственный источник света. Сомнения без устали одолевали уставший мозг.

Какой смысл во всём этом?

Всё, что я делал, все испытания, которые прошел. И теперь вот так? Я сжал кулаки, вглядываясь в каменные стены, пытаясь ощутить хоть слабый отклик магии, но всё было пусто. Я мог бы назвать это ощущение одиночеством, но намного хуже – это было, словно заживо быть похороненным. Будто меня разорвали на части и оставили только слабую, никому не нужную оболочку.

Ночь обещала быть долгой.

Разглядеть, что истинно, что ложно,

Может только беспристрастный суд:

Осторожно с прошлым, осторожно, –

Не разбейте глиняный сосуд.

В.Высоцкий

Это утро ощущалось холодным и мрачным. Гильдор Вермингард стоял у окна своего кабинета, глядя на серые облака, что тенью нависали до самого горизонта. Сама академия в этот час выглядела особенно мрачно: ее высокие башни и строгие стены многочисленных корпусов казались темными и угрюмыми на фоне хмурого неба. Густые сосны, окружавшие главную площадь, медленно покачивались на ветру, бросая тревожные тени на влажные мощёные дорожки. Даже статуи героев и знаменитых преподавателей, стоявшие вдоль аллей, виделись потускневшими и печальными. В голове крутилось множество мыслей, и ни одна из них не приносила покоя дракону.