Чтение онлайн

— Я никого не нанимала! — Оливия сжала кулаки под столом так сильно, что ногти впились в ладони. — Я никого не отвлекала. Я вообще ушла, когда это случилось! Я на кухне была!

— Ваше слово против пустой комнаты, — пожал плечами Дарвидс. — Мальчишка-рассыльный видел вас на кухне. Но он не видел вас там постоянно. Вы могли уйти, подняться, убить и вернуться.

— Зачем? — выдохнула Оливия. — Зачем мне убивать человека, который дал мне работу, кров, который относился ко мне... как к семье?

— Мотивы, — Дарвидс откинулся назад, и на лице его появилось выражение, от которого у Оливия похолодело внутри. — Это самое интересное. Давайте подумаем вместе.

Он вытащил из внутреннего кармана небольшой блокнот, раскрыл его и начал зачитывать, словно приговор:

— Мотив первый: наследство. У мага Вейна не было родственников. Ближайшие люди — вы. В его завещании, которое мы нашли в ящике стола, вы указаны как единственная наследница. Мастерская, книги, артефакты, счета в банке — всё переходит к вам.

Оливия открыла рот, но не смогла произнести ни слова.

Завещание? Он оставил ей завещание?

Она не знала. Мастер никогда не говорил об этом. Ни разу.

— Я... я не знала, — выдавила она наконец.

— Конечно, — кивнул Дарвидс, и в этом кивке было столько сарказма, что Оливия почувствовала, как щёки заливает краска. — Вы не знали. Вы вообще ничего не знали. Вы просто работали, жили, ни о чём не думали. Очень удобно.

— Это правда! — воскликнула она. — Он никогда не говорил о завещании! Я даже не думала...

— Мотив второй, — перебил Дарвидс, не давая ей договорить. — Личная неприязнь. Соседи говорят, что маг Вейн был человеком сложным. Мог накричать, мог унизить, мог заставить работать допоздна. Вы ссорились?

— Мы не ссорились! — Оливия уже не скрывала дрожи в голосе. — Да, он мог быть резким. Да, он требовал многого. Но он был добрым человеком! Он помогал мне, учил, он...

— Он вас эксплуатировал, — закончил за неё Дарвидс. — Платят вам копейки, живёте вы в каморке на третьем этаже, выходных у вас нет. Удобный мотив для убийства, если подумать.

— Я любила эту работу! — Оливия вскочила со стула, не в силах больше сидеть. — Я любила мастера! Он был единственным, кто дал мне шанс, когда все отказались из-за отсутствия дара! Вы не смеете...

— Сядьте, — голос Дарвидса щёлкнул, как удар кнута.

Оливия замерла.

Он смотрел на неё снизу вверх, и в этом взгляде не было злости. Только холод. Абсолютный, промораживающий до костей холод человека, который видел сотни таких сцен и ни одной не поверил.

— Сядьте, — повторил он тише, но тон не изменился. — Истерика вам не поможет. Здесь не театр.

Оливия медленно опустилась обратно на стул. Руки тряслись уже открыто, и она перестала их прятать — всё равно он видел всё.

— Я не убивала, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Можете кричать на меня, можете запугивать, можете посадить в тюрьму. Я не убивала. И вы это знаете.

Дарвидс чуть приподнял бровь — единственное движение на каменном лице.

— Знаю?

— Да. Если бы вы действительно считали меня убийцей, я бы уже сидела в камере. А вы меня допрашиваете здесь, в лаборатории, без наручников, без конвоя. Значит, вам что-то нужно от меня. Кроме признания.

На секунду — всего на одну короткую секунду — в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

Потом маска вернулась.

— Сообразительная, — сказал он без похвалы, просто констатируя факт. — Это хорошо. Сообразительные свидетели полезны. Но сообразительные подозреваемые — опасны.

— Я свидетельница, — твёрдо сказала Оливия.

— Пока — да, — кивнул Дарвидс. — Но это может измениться. Поэтому слушайте меня внимательно.

Он подался вперёд, и теперь между ними не осталось ничего — только воздух, который, казалось, загустел от напряжения.

— Вы — единственная, кто был рядом с убитым перед смертью. Вы — единственная наследница. Вы — та, кто нашла тело. Вы — та, кто могла уничтожить улики, пока ждала стражу. С юридической точки зрения, вы — идеальный подозреваемый. Если начальство надавит, я вас арестую. Поняли?

Оливия кивнула, чувствуя, как горло сжимается от страха.

— Поэтому, — продолжил Дарвидс, — вы будете делать то, что я скажу. Вы будете отвечать на все мои вопросы честно и подробно. Вы не будете ничего скрывать, даже если вам кажется, что это мелочь. Вы не будете покидать город без моего разрешения. И вы будете доступны в любое время дня и ночи. Ясно?

— Ясно, — выдохнула Оливия.

— Хорошо. Тогда начнём сначала. Расскажите мне о маге Вейне. Всё, что знаете. О его привычках, о его заказах, о его врагах, о его друзьях. О том, что он делал в последние дни, о чём говорил, что его беспокоило. Не упускайте ничего.

Оливия глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Страх никуда не делся — он сидел внутри, холодным комком, но теперь к нему примешалось что-то ещё. Злость. На этого человека, который смотрел на неё как на букашку под микроскопом. На его ледяной тон. На то, что он посмел подозревать её в убийстве человека, которого она...

Она любила? Нет. Не любила, конечно. Уважала. Ценила. Считала почти семьёй. Разве этого мало?

— Мастер Вейн, — начала она медленно, собирая мысли, — был человеком закрытым. Он редко говорил о себе. Я знаю, что у него не было семьи — жена умерла давно, детей не осталось. Он жил работой. Совершенно не умел отдыхать, мог сидеть в лаборатории сутками, забывая про еду и сон.

— Это я и сам вижу, — кивнул Дарвидс на беспорядок на столе. — Дальше.

— В последнее время он был очень занят. Этот заказ от Ашера... он выматывал его. Мастер говорил, что работа сложная, что артефакт требует тонкой настройки, что заказчик торопит, но он не может работать быстрее — магия не терпит суеты.

— Он упоминал какие-то трудности? Говорил, что не справляется? Что просит помощи?

— Нет, — Оливия покачала головой. — Мастер никогда не жаловался на работу. Только на спину. И на то, что в городе стало слишком шумно.

Дарвидс сделал пометку в блокноте.

— А тот визитёр с перстнем? О нём он что-то говорил?

Оливия задумалась. Воспоминания о том дне были смутными — она видела мужчину в плаче всего мельком, когда тот выходил из лаборатории.

— Почти ничего. Сказал только, что это старый знакомый, коллега. Но лицо у него было... странное после того разговора.