Чтение онлайн

— Странное — это какое?

— Расстроенное. Или встревоженное. Я не разобрала. Он вообще не любил показывать эмоции, мастер. Но тут я заметила — он прошёл в лабораторию и долго сидел в кресле, просто глядя в стену. Я спросила, всё ли в порядке. Он ответил: «Всё сложно, Лив. Всё очень сложно».

— Лив?

— Он меня так иногда называл. Сокращённо.

Дарвидс снова сделал пометку. Оливия заметила, что его пальцы — длинные, с аккуратными ногтями — двигаются быстро и точно, без лишних движений. Рука убийцы? Нет. Скорее рука хирурга. Того, кто привык препарировать реальность на части.

— Что ещё? — спросил он. — Вспоминайте. Любая деталь.

Оливия закрыла глаза, пытаясь выудить из памяти всё, что могло быть важным. Последние дни мастера Вейна. Его привычки, слова, жесты.

— Он стал хуже спать, — сказала она наконец. — За неделю до смерти я несколько раз замечала, что в лаборатории горит свет среди ночи. Я спускалась проверить, и он сидел за столом, смотрел на этот артефакт. Просто смотрел. Как будто ждал чего-то.

— Чего?

— Не знаю. Он не говорил. Только отмахивался и отправлял меня спать.

— А ещё? Записи? Он вёл дневник?

— Да, у него была рабочая тетрадь. Толстая, в кожаном переплёте. Он записывал туда все эксперименты, расчёты, мысли. Но я её не нашла сегодня. На столе её нет, в ящиках я тоже смотрела, когда убирала бумаги.

Дарвидс перестал писать.

— Не нашли? — переспросил он.

— Нет. Это странно, потому что мастер никогда не убирал тетрадь далеко. Она всегда лежала вот здесь, — она указала на правый угол стола. — На одном и том же месте.

— Значит, убийца мог её забрать, — задумчиво произнёс Дарвидс. — Или сам маг спрятал. Или...

Он не договорил, но Оливия поняла. Или она врёт, и тетради никогда не существовало.

— Я не вру, — сказала она тихо. — Тетрадь была. Я могу описать её. Коричневая кожа, потёртая по углам, с закладкой из красной ленты. На первой странице — герб города и дата — пять лет назад мастер начал её вести.

Дарвидс смотрел на неё долго, изучающе. Потом кивнул:

— Допустим. Что ещё?

— Ещё... — Оливия наморщила лоб. — За два дня до смерти к нему приходил посыльный из Торгового дома Ашер. Принёс конверт. Мастер прочитал письмо и... я впервые видела его таким. Он побледнел и долго сидел неподвижно. А потом сказал, что мне лучше уйти пораньше, и сам заперся в лаборатории.

— Содержание письма?

— Не знаю. Он мне не показывал. Но после этого он стал ещё более нервным. Даже со мной разговаривал резче обычного.

Дарвидс записал.

Оливия смотрела, как движется его перо, и чувствовала странное облегчение. Рассказывать было больно — каждое слово ворошило воспоминания, заставляло снова переживать этот ужас. Но одновременно в этом было что-то целительное. Будто она не просто отвечала на вопросы, а отдавала часть своей боли этому холодному человеку, и боль становилась чуточку меньше.

— Хорошо, — сказал Дарвидс, закрывая блокнот. — На сегодня достаточно. Идите к себе. Завтра продолжим.

Оливия встала, но у двери остановилась.

— Детектив, — сказала она, не оборачиваясь. — Я знаю, вы мне не верите. Но я действительно хочу помочь найти убийцу. Мастер был мне дорог. И если я могу чем-то помочь...

— Помочь можете, — перебил Дарвидс. — Не врать. И не делать глупостей. А верить или не верить — это моя работа.

Оливия кивнула и вышла.

Она поднялась в свою комнату на третьем этаже — крошечную каморку с одним окном, узкой кроватью и старым платяным шкафом. Села на кровать и только тогда позволила себе разрыдаться.

Слёзы текли по щекам, падали на колени, оставляя тёмные пятна на юбке. Она плакала по мастеру Вейну, по своей разрушенной жизни, по несправедливости, которая свалилась на неё сегодня. И ещё — от злости. На этого ледяного детектива с его подозрениями и допросами. На то, что он посмел думать о ней плохо. На то, что она не могла доказать свою невиновность ничем, кроме слов.

Когда слёзы кончились, Оливия умылась холодной водой из кувшина, переоделась и легла в кровать. Спать не хотелось, но тело требовало отдыха. Она закрыла глаза и провалилась в тяжёлый, тревожный сон, полный багрового света и ледяных серых глаз.

В это же время Стивен Дарвидс сидел в лаборатории один.

Тело мага увезли в морг, стражники разошлись по постам, даже Эдвард ушёл домой, получив указание с утра начать проверку алиби Ашера. В лаборатории было тихо и пусто, только артефакт всё ещё пульсировал слабым синим светом, да ветер стучал в окно сорванной ставней.

Стивен смотрел на свои записи и думал об Оливии Тейперс.

Она либо невиновна, либо гениальная актриса. Третьего не дано.

Слишком искренние слёзы. Слишком прямой взгляд. Слишком много деталей, которые она вспоминала легко, не задумываясь. Но с другой стороны — слишком удобное алиби (кухня, рассыльный), слишком весомый мотив (наследство), слишком идеальная позиция (рядом, но не у дел).

И ещё это сходство.

Стивен закрыл глаза и увидел Лилиан. Она смеялась, запрокинув голову, и солнечный свет запутывался в её светлых волосах. Она говорила: «Ты слишком серьёзный, Стив. Когда-нибудь это тебя погубит».

Она оказалась права.

Он открыл глаза и заставил себя думать о деле. Оливия Тейперс не Лилиан. Она — подозреваемая. Свидетельница. Инструмент для расследования. И всё.

Но где-то глубоко внутри, в том месте, которое он считал давно мёртвым, шевельнулось что-то тёплое. Уважение. Она не сломалась под его напором. Держалась. Спорила. Смотрела в глаза.

Таких мало.

Стивен резко встал, задул свечи и вышел из лаборатории, приказав себе выбросить эту девушку из головы.

У него не получилось.

Ни в ту ночь. Ни во все последующие.

Стивен Дарвидс не верил в магию.

Точнее, он верил в неё как в физическое явление — как в ветер, дождь или силу тяжести. Она существовала, её можно было измерить, зафиксировать, даже использовать. Но он никогда не относился к ней с тем трепетным благоговением, которое испытывали большинство жителей этого города. Для него магия была просто ещё одним инструментом преступления — или расследования.