Чтение онлайн

— Да чего-то со зрением случилось и в голове зашумело, — ответил друг. — Но я подумал, что это от страха… Да и некогда было за ощущениями следить… Что, правда уродец («уродец» — это мелковато. Миксер — огромный и мощный. Может лучше тогда просто «урод»?), думаешь? Смотри, смотри!

А посмотреть было на что. Мутант не спеша приблизился к лежащим телам. Поднял одно из них, повертел, устраивая поудобнее на руках.

— Ломтя взял, у него ОЗК потемнее, — шипел над ухом Сашка, хотя Данил и так все прекрасно видел без его комментариев. — Блин, где же Герман с дедом?! Он же его утащит сейчас!

Однако монстр никуда Ломтя не понес. Хуже. Перевернул на руках животом вниз, так, что тело немного провисло, и… резко свел руки навстречу друг другу, ломая позвоночник. От разнесшегося по площади вопля, полного дикой боли, Данилу стало дурно. Сзади раздались характерные звуки — Сашка блевал, и блевал прямо в противогаз. Данил бросился к нему, сорвал намордник, схватил за шею, наклонил. Сашку вырвало еще раз, густой зеленой желчью. Закашлялся, поднял голову, посмотрел на Данила — лицо красное, в глазах слезы.

— Радиация кругом! Быстро «бэху» глотай и противогаз натягивай! Вместе с содержимым! — Данил рванул с пояса подсумок с аптечкой, открыл, выщелкнул из блистера кремового цвета таблетку. — На, ешь!

Сашка послушно кинул таблетку в рот. Выпучил глаза, сделал пару глотательных движений — провалилась. Тряхнул противогазом — наружу полилась та же зеленая желудочная дрянь. Натянул. Данил, убедившись, что с другом все в порядке, вновь бросился к оградке.

Открывшаяся картина была еще более жуткой — монстр, держа на весу безвольно висящую фигуру, совсем недавно бывшую живым человеком, мял и тискал ее в объятиях. Казалось бы — пятьдесят метров, но даже с такого расстояния Данил слышал, как трещат и лопаются в мощных лапах мутанта человечьи кости, вворачиваются и ломаются суставы, рвутся сухожилия. Резина ОЗК была уже продрана в нескольких местах, наружу торчали осколки ребер, лилась на землю кровь, а монстр все не останавливался, продолжая замешивать свой чудовищный фарш.

Внезапно Кислый, до этого без движения лежащий на земле, пошевелился. Приподнялся, огляделся, оценил картину и, шустро-шустро перебирая руками и ногами, забыв о валяющемся рядом с ним «калаше», принялся отползать назад. Чудовище заворчало и медленно развернулось к убегающей добыче. Кислый замер.

Данил вскочил, щелкнул предохранителем пистолета и, тщательно выцелив затылок монстра, нажал на спуск. Грохнули выстрелы — раз, два, три, четыре. Пятого не получилось — пистолет лишь клацнул металлом о металл, отказываясь стрелять без боезапаса. Монстр даже не дернулся — с непривычки или из-за большого расстояния Данил не попал ни единого раза — но, тем не менее, начал разворачиваться на звук. Воспользовавшись этим, Кислый, словно подброшенный пружиной, подскочил метра на полтора вверх и бешеным галопом рванул в сторону вокзала. Но Данил этого уже не видел — весь окружающий мир внезапно посерел, краски выцвели, исчезли звуки, словно приглушенные толстенным слоем ваты, напиханным в уши… и он провалился во тьму.

Возвращение из небытия было мучительным: болела голова, перед глазами плавали разноцветные круги, поташнивало… Данил открыл глаза — при этом в правый висок мощно стрельнуло откуда-то из глубины мозга — и замычал. Круги растаяли, сменившись какой-то белой пеленой. На ее фоне, вплыв в глазные окошки намордника, появился контур головы — над ним склонился Сашка.

— Очнулся наконец-то! Ну, ты как?

Данил опять замычал — окружающее все еще плавало в молочно-белом киселе. Интересно, если у Кислого были такие же ощущения, как он так быстро сориентировался и драпанул? Хотя, как говорится в одной старой комедии: жить захочешь — не так раскорячишься.

— Ну что? Ты как? Получше?

Данил попытался оглядеться, потихоньку двигая головой. Вроде получилось.

Высокий серый потолок, серые же стены со свисающими клоками пыльной бумаги и сохранившейся то тут, то там пятнами поблекшей краски, деревянный полусгнивший пол — они с Сашкой находились в какой-то комнате. Вот только в какой? В Убежище таких отсеков не было. Данил повернул голову — ну конечно, о каком Убежище разговор! Сквозь большое трехстворчатое окно в комнату заглядывало опускающееся за горизонт солнце.

— Где мы? — он поперхнулся, закашлялся — в горле драло наждачкой, неимоверно хотелось пить.

— Да где… Я тебя в здание оттащил.

— В наркологию, что ли?

— Ну. Минут десять уже здесь сидим, на втором этаже. Когда я тебя по лестнице затаскивал, на улице пальба началась, думал — все, выручили нас. А потом в окно гляжу — хрена, сидит это чудище, жрет себе Ломтя на том же месте, где фарш из него делало, а людей вокруг — никого. Кстати, а автоматы их там все еще валяются. Вот бы достать!

— Ага, достань, — Данил, кряхтя и цепляясь за друга, поднялся на ноги. — В котлеты захотел? Помнишь, книжку читали с рецептами? Как там… котлета по-киевски. Шницель на косточке, ага?

Сашку передернуло.

— Да ну тебя! А автоматы все равно достать надо. Как без оружия? На двоих один пистолет остался.

— Кстати, а где мой? — Данил дернулся к кобуре, пощупал — «макара» не обнаружилось.

— Да там где-то, у оградки остался. Ты думаешь, мне до пистолета было, когда тебя пер? — злобно зашипел Сашка. — Себя и меня сравни, я же легче в полтора раза!

Данил отмахнулся. Подошел, еще пошатываясь, к окну, выглянул. Деревьев в этом месте перед окном не росло, и монстр был весь на виду. Сидел около лежащего на земле жуткого кроваво-серого кома и, периодически погружая внутрь руки, отрывал куски и совал их в пасть. Данила бросило в дрожь от запоздалой мысли о том, во что мог бы превратиться и он, если б не товарищ.

— Спасибо, Сань, — отворачиваясь от мерзкой картины, прохрипел он. — От жуткой смерти спас…

— Да ладно, — Сашка пожал плечами, но было видно, что ему приятно. — Что делать будем? Видал — Ломоть в этого монстра три пули точно всадил, а он хоть бы хны! И как с ним справляться?

— Какая голова у него, обратил внимание?

— Ну…

— Вот. В голову надо было садить, тогда бы точно сдох! Ни одно животное без мозга жить не может!

— Что-то меня не тянет проверять, — поежился Сашка. — Ты сам-то почему в голову не стрелял?

— Да я стрелял! А мы когда-нибудь стрелять-то пробовали?! — в сердцах прошипел Данил. — Вот и промазал все четыре патрона! Да еще отдача эта, блин!

— Ладно, не важно уже. Как выбираться будем? Может, ночи дождемся, он и уйдет?

— Ты что!? Сваливать надо быстрей! Ты знаешь, какие тут ночью твари ползают? Вот и я не знаю! Вылезет какой-нибудь, еще похлеще этого, — и конец!

Сашка молчал, видимо признавая справедливость этих слов. Данил тоже примолк на минутку, обдумывая варианты.

— Надо помощнее чего-нибудь. Такое, чтоб саданул — и вдребезги…

— На дедово ружье намекаешь?

— Да. Помнишь, Родионыч рассказывал на занятиях, что для близкого расстояния круче гладкоствола ничего нет! Особенно, если цель без брони.