Чтение онлайн

— Лорд Лэргранд?

— У старейшего командора северного клана была весьма бурная и интересная жизнь прежде, чем он стал приближенным Альтэссы Аратая, — Крис непроизвольно поежился. — Вот уж точно от кого не угадаешь, чего ждать, это от него.

Пожалуй, соглашусь с другом. Я до сих пор до конца не понимала, почему Ровер так спокойно отнесся к «покушению» на Исхарда? Догадывался, что я пыталась удержать друга от совершения глупости, как сам командор теней остановил меня, когда из-за эликсира бесчувствия я потеряла верное направление? По иной причине? Все равно не узнаю точно, а тратить время на домыслы бессмысленно.

— Крис, не меняй тему.

— Вот ведь заноза в одном месте, — проворчал рыжик. — Представь, что охотники схватили алого и собирается казнить его. Пускай пленник даже знаком нашей тени, но если та вмешается, то выдаст себя с головой и, с большой долей вероятности, разделит его участь. Погибнут уже не один, двое. А если не двое, если еще и попавший в засаду отряд, который тень должна была предупредить о ловушке, но не успела, отвлекшись на спасение друга. Поэтому благоразумнее промолчать и не вмешиваться.

— Рик так не поступит!

— Рик? — переспросил Крис, насторожился. — Так, Ланка, давай подробнее.

— Галактии приснилось, что Рик убил Йорка, — пришлось сознаваться, коль уж выдала себя с потрохами — Но он так не поступит, правда ведь? Должен же быть другой выход! Всегда можно что-то придумать. Устроить побег или… не знаю.

— Конечно, — с готовностью согласился рыжик, отводя взгляд, и даже я уловила фальшь в его нарочито бодром тоне.

Рик так не поступит. Несмотря на откровенную неприязнь, он не станет убивать командира охотников.

А вот за Демона льда я не поручусь.

[1] За основу взята притча о старике и коне.

Звук рога, долгий, заунывный, разлился над торговыми рядами, противно отдаваясь в висках предчувствием грядущих неприятностей.

— Никак градоправитель объявление какое-то собирается сделать? — удивленно встрепенулся Атэр, поднимая нос от ватрушки. — Послушаем?

Мне очень не хотелось идти на центральную площадь. Напротив, словно лесного зверя, который во время пожара еще не видит огня, но уже чует заполнивший воздух дым, неявная угроза, таившаяся в призыве, гнала прочь — за городские стены, в деревню, где нас приютили, и дальше.

— Хорошо. Но недолго, вдруг Гульнара вернется.

Мы с Галактией, прежде чем распрощаться, договорились встретиться на краю рынка у навеса бондаря. Охотница сильно опаздывала, и я начинала волноваться, потому что вряд ли подругу заинтересовали местные красоты. Расхваленный Крисом Мараф оказался обычным некрупным городом, примечательным разве что непривычно высокими стенами и наглухо запертыми даже днем воротами. Проход внутрь открывали раз в два часа на десять минут, и нам сильно повезло угадать время.

Неужели с Галкой что-то случилось? Может ли сигнал быть связан с пропажей подруги?

Я отряхнула ладони от крошек и подхватила тяжелую корзинку с покупками, намереваясь выяснить, какую подлянку на этот раз приготовила паршивка-судьба. В конце концов, человек не глупое животное, чтобы руководствоваться одними инстинктами. Хотя я себе льстила. По сравнению с той же Алис ума мне не хватало: Спутница бы ни за что не полезла туда, где поджидает опасность.

К площади потянулось несколько праздношатающихся покупателей и парочка помощников, которых купцы послали выяснить, что случилось. Распространяя соблазнительный запах свежей выпечки, по противоположной стороне улицы спешила лотошница. Я проводила ее взглядом, думая, не попросить ли добавки, но червячка мы успели заморить, а пробираться сквозь быстро густеющую толпу ради какого-то пирожка с мясом глупо. Вскоре мне и вовсе стало не до еды. Корзинку и Атэра бы не потерять в толчее. Какое-то время я посматривала вокруг, надеясь заметить Галактию, затем сдалась перед человеческим потоком.

— Кости ноют! Ноют косточки-то! — бормотал какой-то старик, цепляясь ко всем подряд. — Гроза вечером будет, помяните мое слово!..

— Пирожки! Кому пирожки! — голосила впереди знакомая торговка. — Один за три! Два за пятак! Кому свежих пирожков!..

— А что случилось-то?

— Слышала от свояка, душегубцев каких-то поймали.

— Душегубцев? Тогда ладно. Лишь бы не налоги новые…

— Мама! Пить хочу!..

— Ноют косточки к грозе…

Подмастерья и посыльные, горничные в строгих серых платьях и чумазые мальчишки, скучающие богато одетые горожанки и крестьянская беднота, привезшая прошлогодние соления на субботнюю ярмарку — люди, позванные звуком рога, заполняли площадь, словно река озеро. Недоуменно хмурились, смотря на разбойного вида мужчину, влезшего на помост. Градоправитель не любил превращать казнь в публичное зрелище, и лобное место почти развалилось за ненадобностью. Свежеструганный столб с перекладиной резко выделялся на фоне полусгнивших, потемневших от дождей досок. Кого-то, вопреки обыкновению, собираются вешать?

Как происходящее связано с двумя западными завоевателями, что держатся в тени?

Почувствовав взгляд, один из драконов вскинулся и с подозрением посмотрел на толпу. Я спешно «закрылась», опустила глаза. Успел заметить или нет? Людей вокруг много, и понять, кто именно им заинтересовался, клановец не сумеет. Надеюсь.

Мужчина на помосте снова дунул в рог. Выждал несколько минут, позволяя подтянуться опоздавшим. И наконец, решив, что слушателей достаточно, начал:

— Жители славного города…

Я осмелилась скосить глаза в сторону западных завоевателей. Те снова расслабились, перебрасываясь друг с другом короткими фразами, и лениво, с пренебрежением посматривали на людей. Все-таки не заметили! Теперь как бы осторожно, не привлекая лишнего внимания пробраться к краю площади. Нелегкая задача, учитывая, что горожане, напротив, из любопытства тянулись к оратору, толкая нас с Атэром к драконам.

Чувствовала же, не надо сюда идти!

— Там же жрица, не?

Я не поняла, кто это произнес, да и какая разница? Пока я играла в гляделки с алыми, на помост вытащили двух женщин. Одна — растрепанная смуглячка — судя по лохмотьям платья и крепко сбитой фигуре ломовой лошади, принадлежала к потомственным труженикам полей. Крестьянка извивалась и что-то отчаянно мычала сквозь забивающий рот кляп.

Вторая вела себя тихо. Не больно-то подергаешься, когда спеленали, как соломенный тюк. Из-под закрывающего голову холщового мешка выбивались пшеничные пряди. На шее болтался хорошо знакомый медальон целительницы.

Великая мать! Я непроизвольно, забыв об осторожности, подалась к помосту, только секунду спустя понимая, что передо мной не Галактия: не то сложение. Толпа вокруг недоуменно роптала. Кто-то неуверенно крикнул:

— Жрицу отпусти, а?

Но против охраны лезть испугался. А слова оратор проигнорировал.

— Прикрываясь одеждами благочестия, несут они погибель каждому, кто доверится их сладкоголосым посулам! — речь, умелая и хорошо поставленная, неожиданно сильно контрастировала с разбойным обликом проповедника. — За минутную слабость непременно грядет расплата…

Орден Чистоты? Только этой гнили не хватало! Но с каких пор их поддерживают западные завоеватели?

— Чушь собачья! — сердито сплюнул стоящий рядом углежог. — Жрицы, сколько себя разумею, никому в помощи не отказывали. А плата? Так любое дело, коли оно на совесть исполнено, свою цену имеет, да и то сказать, сирот да нищих они без корысти привечают, а купцу чуть мошну облегчить — то и не преступление вовсе.