Чтение онлайн

теперь ни на что не могла толком повлиять. Осталось определить роль дракона: Безумный Шляпник или Королева Червей? На кролика он уж точно не тянул.

— Теперь сядь, — прозвучал безапелляционный приказ.

Если дракон до этого момента меня не связал с Эланирой и, похоже, даже подозрений в

эту сторону не возникло, то чего мне бояться-сопротивляться? Мне выпал нереальный

шанс подзаработать, как такое можно упустить? Вот только сейчас, находясь в опасной

близости от дракона, я больше не была так уверена в правильности своего решения. Да

уж, такими темпами и до биполярочки недалеко...

Не выдержав повисшей тишины, бросила взгляд на дракона. Дрейк сидел напротив, скрестив руки и пристально наблюдая за мной, будто готов был в любую секунду уловить

малейшую ложь. От открытого окна тянуло вечерней прохладой. В комнате было почти

темно, и я невольно ощущала себя пойманной в сети из теней и вопросов.

— Ничего объяснить мне не хочешь? — спросил лорд практически спокойно, но в голосе

сквозила, помимо любопытства, уязвленность. Похоже, его таки задела моя реакция на

соблазнительное предложение.

Вот что за манера ставить вопрос таким образом? Нет, блин, никогда и ничего я не хочу

никому объяснять!

— Я вам уже говорил сегодня, что не все можно получить при помощи власти или денег,

— угрюмо пробормотала я.

— Да что за ерунда с этой твоей «свободой» и «справедливостью»?! Я всего лишь

предложил тебе работу! Складывается впечатление, что ты где-то крепко обжегся, и

теперь я желаю знать, что стало причиной такой твоей реакции, — припечатал он тоном, не терпящим возражения.

Я растерянно отвела взгляд, лихорадочно обдумывая слова. О настоящей Эланире

рассказать я не могла. Но почему бы не использовать часть ее истории в своей?

— Я из Тэркоса. Это маленький город к западу отсюда, — начала я, краем глаза уловив, как вздрогнул дракон. Ага, то есть таки запомнил город, где его так круто накололи с

правом первой ночи. — Наш градоправитель нехороший человек.

Амбиций много, ума мало. Жажда власти ослепила его давно, побуждая срываться на

жителях. Кто смог, убрался оттуда куда подальше в поисках лучшей судьбы. Это озлобило

барона еще больше. Со всеми вытекающими. Залог долгой и спокойной жизни — никогда

не попадаться ему на глаза. Вот только его соглядатаи повсюду.

За плохую работу, нелестное высказывание о ситуации в городе, за косой взгляд в

сторону его замка, да за что угодно, можно было нарваться на плети, а после надолго

засесть в подвалах его замка.

Я замолчала, судорожно переведя дыхание. Эти воспоминания Эланиры лежали

достаточно глубоко, но сейчас, когда я начала говорить, они вышли на первый план

вместе с эмоциями безысходности и отчаяния, которые девушка испытывала, похоже, почти постоянно. Совсем неудивительно, что, видя лишь жестокость вокруг, она

предпочла добровольно запереть себя в храме, где не будет никого, кроме монахини и

духа ее богини.

— И тебя тоже?.. — осторожно начал Дрейк, но я не дала ему закончить фразу, порывисто

мотнув головой.

— Моя мать работала на кухне у барона. Она часто говорила, что это была тяжелая, но

справедливая работа... пока однажды барон не посчитал, что суп пересоленный или

недосоленный, за что приказал высечь ее плетьми на конюшне, а после запереть в

темнице. Просто потому, что мог. — Я замолчала, чувствуя странный комок подступивших

воспоминаний, который приходилось буквально проглатывать. Отчаяние и боль Эланиры

сейчас воспринимались как свои собственные. — Тогда было очень холодно, у нее

начался жар. Я об этом знал только со слов ее подруги-горничной. Но никто не мог

повлиять на решение барона, да и не собирался. Мою мать никто даже не попытался

лечить. Не уверен, кормили ли ее. По прошествии назначенных бароном дней наказания

ее выпустили. Точнее, Марта ее смогла оттуда вынести, попросив своего мужа помочь.

Мама была без сознания. Раны воспалились, болезнь, полученная в подвалах, съедала ее

легкие...

— Я закусила губу, стараясь не выдать ни волнения, ни дрожи в голосе. — Мне тогда

только исполнилось четырнадцать. Я пытался ей помочь, сам готовил снадобья, как она

меня когда-то учила, но было слишком поздно. Она умерла дома, практически на моих

руках.

Я резко замолчала, понимая, что сейчас просто позорно разрыдаюсь. Боль Эланиры была

слишком велика и сейчас заполнила все мое нутро. В голове калейдоскопом проносились

и другие воспоминания. Как Эланира хоронила свою мать, благо соседи помогли вырыть

могилу на кладбище, где было немало свежих холмиков. Как она возненавидела барона и

отстранилась от всех людей, понимая, что ни тогда, ни впредь ей никто не поможет. Как

та же Марта предложила ей обратиться к кому-нибудь из богов, помолиться за упокой

души матери. Но девчушке было тяжело находиться в центральном храме, куда изредка

наведывался и сам барон. Потому она пошла в тот, что находился в лесу, который она

знала как свои пять пальцев, часто собирая там травы. Несколько лет Эланира жила за

счет своих снадобий, которые продавала односельчанам. Но ее мирная спокойная жизнь

закончилась в тот день, когда заболевшая Марта попросила заменить ее на день в замке, чтобы ее не покарали жестоко за то, что не вышла на работу...

— А что насчет твоего отца? Как он среагировал на это? — Голос дракона выдернул меня

из воспоминаний, заставив собраться, напомнив, где я нахожусь и какой легенды следует

придерживаться. Впрочем, и тут мне врать не пришлось.

— Я... я не знал отца, — тихо проговорила я, на мгновение замолчав. — Он умер, когда я

был слишком мелким, чтобы что-то помнить.

— Ты сказал, тебе было четырнадцать. А сейчас сколько? — задал дракон неожиданный

вопрос, заставивший меня внутренне выругаться. Погрузившись в воспоминания